Организация различает случаи мотивированных и немотивированных исчезновений и занимается исключительно первыми. Дело К. получило номер 1401. «Потенциально спровоцированное бегство».

Уже сами намеки, касающиеся, сколь бы стереотипно это ни звучало, «поисков смысла жизни», позволяют поместить поступки К. в границах определенного подмножества мотивов, определяемых кодом C — имеющих под собой шаткие основания. Желтая зона. Желтые папки, обычно презрительно именуемые «дынями», занимают значительную и продолжающую расти часть архива Организации. Направление на работу в Желтой зоне в некоторых кругах считается чем-то вроде наказания или понижения в должности.

Организация заверяет, что личные мнения ее сотрудников не оказывают никакого влияния на результативность ее деятельности.

Пупок! Пальцами обеих рук К. оттянул (перед зеркалом) обвисшую жировую складку на животе, вглядываясь в гладкое место выше лонного сочленения. О том, что пупок вообще там был, свидетельствовал небольшой кружок лишенной волос кожи, который можно было и не заметить, если бы не… Вот именно. Пупок.

А может, у К. никогда его не было? Нет, с чего бы — он находился там вчера, позавчера, два дня назад и так далее. Судьбу своего пупка К. мог бы проследить вплоть до самых ее корней. Открыв шкафчик с лекарствами, он достал тюбик противогрибковой мази. (Противогрибковая мазь, половина содержимого.) С тех пор как К. потолстел, ему часто досаждали потертости, как раз в окрестностях пупка. Именно туда и ушла мазь. Память его не подвела: он вспомнил, как водил пальцами вокруг колечка из мягкой ткани, ощущая шероховатости в зараженных местах и выковыривая избыток жира с помощью гигиенического тампона.

Может, это какая-то пленка? Он поскреб ногтем. Нет.

И почему именно пупок?

А главное, пора ли уже начинать паниковать?

Ослабив сжимавшие живот пальцы, К. внимательно пригляделся к исчезающим розовым следам на коже. Он прекрасно понимал, что в определенных обстоятельствах отсутствие пупка будет выглядеть просто чудовищно. Как он сумеет это объяснить — в бассейне, в раздевалке, у врача? Отсутствие пупка породит тысячи вопросов и подозрений. Со стороны обычных, «опупкованных» людей возникнет неприязнь, вероятно даже вражда. Несколько лет назад хватило простого конъюнктивита, чтобы при разговоре с ним прохожие предусмотрительно закрывали рот маской. А тут такое. Вздохнув, К. опустил руки ниже, потом еще ниже, и еще, пока не ощутил нечто мягкое и расслабленное от тепла. Он улыбнулся, чувствуя, как по спине пробегает приятная дрожь. Почему бы нет? Душ поспособствует расширению области поисков.

Стоя под душем, К. убедился, что его мочеиспускательный канал зарос, как и анальное отверстие, — его указательный палец сумел нащупать между ягодицами лишь неглубокий кармашек. Обследуя проходимость остальных отверстий в собственном теле, он набрал в рот воды, но проглотить ее не смог — по известной уже причине. Пришлось выплюнуть. Даже горло, сколь бы невероятным это ни было, отказывалось что-либо принимать.

«Может… — думал К., чувствуя, как вода льется по его волосам, шее и лбу, — в церкви со мной случилось нечто похуже, чем паралич? Может, я все еще там — и это лишь мои предсмертные галлюцинации?»

Он ущипнул себя за ухо — стало больно. Машинально сунув в теплую ушную раковину палец, он обнаружил там то, что ожидал, — очередной слепой закоулок.

«А может, — продолжал думать он, — мое тело от чего-то закрывается?»

От чего именно, К. еще не знал.

Говорит Фельдман, семейный врач. Прилагаются собственноручные записи.

«Подобная бухгалтерия не запрещена, но и не слишком распространена. По закону я могу собирать документацию в любой форме, электронной или письменной, если к ней не имеют доступа посторонние. Свои блокноты я держу под замком, они служат мне исключительно для терапевтических и диагностических целей; разложены по районам. Сейчас я тоже их не покажу, самое большее могу позволить себе прочесть некоторые фрагменты. Лично. Это конфиденциальные данные. Описанные словами хождения по мукам.

Значит, так. К, тридцать четыре года. Периодические обследования ни разу не выявляли существенных отклонений. Сахар в норме. Нарушения обмена веществ соответствуют частым переработкам и еще более частым ужинам в бистро, что, в свою очередь, соответствует нарушениям в нашей экономике. Кровь. Моча. Один мазок, два посева — результат отрицательный. Серьезных жалоб на здоровье нет.

У меня он, однако, бывал часто — впрочем, я особо не возражал. Он не навязывался, всегда удивлял своим отношением к чужому времени. Обычно заходил ненадолго во время перерыва, и у него всегда находилась какая-нибудь интересная тема для разговора — собственно, поэтому я его не прогонял.

Например, он любил всевозможные теории, любил их анализировать. Не теории заговора — научные. Впрочем, разве наука не достигла в наше время уровня, позволяющего ей строить заговоры против нас? Это было в его стиле — анализировать научные теории, отыскивая их слабые места. Биология, медицина, квантовая физика. Область для него не имела значения, скорее интересовали наиболее последовательные и неопровержимые факты. К. говорил, что шел с ними на таран. Сумел ли он обезоружить хоть один из них? Об этом мне ничего не известно. Он считал жизнь примером, подтверждающим парадокс стрелы. Каких-то измеримых результатов не ожидал, лишь коллекционировал состояния. Именно так он обычно выражался: состояния. Узловые пункты. Он отвергал любую непрерывность событий, хотя бы с точки зрения фазы быстрого сна — опять-таки, его собственные слова».

«Сколько места в ваших блокнотах занимает случай К.?»

«О, для К. у меня есть свой отдельный блокнот».

Итак, речь идет о достаточно умном человеке с разными интересами. Данные в его случае отчасти противоречивы. С одной стороны, казус К. берет свое начало в церкви и принимает форму чего-то, подходящего под описание личного таинства. С другой — К. не богобоязненный придурок, которому культ удобно заменяет поиски объяснения реальности. Он действительно ищет. Библиотечный чип подтверждает слова доктора Фельдмана. К. целиком изучил весь научный раздел, некоторые книги брал не по одному разу, страницы беспорядочно испещрены микроскопическими заметками (наклонный почерк, подчеркивания, восклицательные знаки, потоки мыслей, неприкрытая страсть). В нескольких томах трудов по современной истории до сих пор торчат самоклеящиеся закладки. Но в основном — точные науки. Похоже, мистические рассуждения К. не слишком интересуют. Он несколько раз предпринимает и тут же отбрасывает попытки кустарной интерпретации Священного Писания на основе достаточно скромного выбора общедоступной теологии (в основном, святого Фомы).