Ничего странного, что девушка не выглядела обеспокоенной.

Ну что ж, спросить — не помешает.

— Извини за назойливость, но ты ведь не сама тут живешь?

Она улыбнулась.

— Нет, с детьми. Мальчишки пошли на рыбалку, а девочки играют на лугу.

Мальчики и девочки?

— А твой муж?

— Мужа у меня нет. И никогда не было.

Она подошла к очагу, помешала ложкой в котелке.

— Хорошо, что ты успел раньше, чем эта банда проглотов. Опоздай ты хотя бы на полчаса — и ничего бы не осталось.

Он решил поддержать игру. Поднял ложку ко рту:

— М-м, это лучший гуляш, какой я когда-либо ел.

Она одарила его искренней улыбкой:

— Спасибо.

Подошла к стене, сняла огромную сковороду и деревянный пест.

— Не пугайся, — сказала, выходя во двор.

Мигом позже раздался адский грохот. Что ж, удары в медную сковороду именно так и должны звучать.

Она появилась снова, повесила «гонг» на место и принялась расставлять на столе тарелки. Каждая отличалась от остальных, как не было и двух одинаковых ложек.

Он машинально посчитал посуду. Шесть комплектов.

Барбара, даже в этой сетевой версии, не выглядела матерью шестерых детей. К тому же — неженатой.

Прежде чем он сумел всерьез это обдумать, дверь со стуком открылась, и внутрь ворвался ураган. Он состоял из трех частей, лет эдак семи или восьми, неопределенного пола, но, похоже, готовился сровнять домик с землей.

— Мама, мама, смотри, что я поймал, — надрывался один из ребятенков, тряся над головой двухкилограммовой рыбиной.

В это же время другой — судя по одежде тоже мальчик — метнулся под стол, на четвереньках промчался под ним, едва не рассадив себе голову об одну из ног Шэна, и вылетел с другой стороны, падая на кучу корзин, стоящих под стеной. У сушки и грибов не было и шанса.

Третий из сорвиголов, ведомый запахом, подбежал к котелку с гуляшом и попытался сунуть в него голову.

В этот момент начала действовать Барбара. Умелым движением она отобрала у одного из мальчишек бьющуюся макрель, удержала на месте все еще рвущегося вперед победителя сухофруктов и только чудом спасла от утопления в гуляше третьего ребенка.

Было видно, что она к такому привыкла.

— Мальчики! Как вы себя ведете? У нас ведь гость.

На миг установилась тишина.

Женщина осмотрела погром в комнате, окинула взглядом рыбину, перевернутые корзины и маленького блондинчика, пытающегося слизать соус с кончика носа.

Демонстративно возвела очи горе.

— Почему я?! За какие грехи?!

Мальчишки стояли перед ней с неуверенными лицами. Она не была хорошей актрисой, потому фыркнула и широко раскинула руки. Они чуть ее не опрокинули.

— Мальчики, — хозяйка развернула их к Шэну, — это Денавер. Тот, кого пригласила к нам Ани.

Три пары светлых глазок смотрели с подозрением, пока он прикидывал, кто это, черт побери, такая: Ани? Самый старший мальчишка, специалист по рыбе, спросил:

— Останешься с нами?

— Нори, невежливо выпытывать у гостя. — Она ласково взвихрила ему волосы. — Это Нори, это Горен, а это — Ваэль. — Краем фартука она вытерла мордашку самому младшему. — Наш спец по вынюхиванию еды.

Слово «еда» подействовало как заклинание.

— Едааааа!

За миг парни уселись на лавке и застучали тарелками по столу, скандируя:

— Е-да! Е-да! Е-да!

Барбара смерила их суровым взглядом.

— А ваши сестры?

— Девчонки!

— Вот именно, они всегда опаздывают.

— Это не наша вина.

— Я голодный!

Мать топнула ногой.

— Тихо! А кто наведет порядок в этом бардаке? Начнем есть, только когда придут девочки. А до этого времени можете заняться этим.

Указала на перевернутые корзины и кучи рассыпанного сушащегося белья.

— Но ма-ама-а-а…

На этот раз хватило просто гневного взгляда. Вся троица вылезла из-за стола и печально поплелась в сторону перевернутых корзин.

Барбара тихо вздохнула и послала ему заговорщицкую улыбку:

— Порой мне приходится быть больше генералом, чем матерью.

Он невольно улыбнулся в ответ.

В этот момент экран сенсошлема «заснежил» и погас. Экзоскелет «разумного желе» отключился, а псевдокожа опала, словно мокрый костюм ныряльщика. Переход был настолько резким, что Шэн на миг замер в неподвижности, приходя в себя от шока. Это не был привычный обрыв связи, кто-то просто-напросто вышиб его из виртуала. А он не узнал ничего большего, чем знал час назад.