Галахос со страхом смотрел на него.

— Но вы же меня не убьете, верно?

— Не убью.

— Поклянитесь!

«А ведь тут дело не только в том, что он меня боится, — неожиданно подумал Меченый. — Галахос применяет ворлокство и чувствует, что здесь что-то неладно. Правда, я действительно не собираюсь его убивать, но в то же время я точно знаю_, что, если оставить его здесь, то он умрет. А значит, в некотором роде действительно обрекаю его на смерть. Но спасать я его не буду, это точно. Так далеко наше соглашение не простирается».

— Если бы я хотел тебя убить, я мог бы сделать это уже двадцать раз. По-моему, это самая лучшая гарантия, — пожал плечами Крикс.

Галахос помедлил и начал стягивать мантию, под которой оказалась какая-то затрапезная рубашка с пятнами у ворота и бахромой на рукавах и узкие штаны. Крикс подумал, что надо будет надеть мантию мага на Шоррэя — не тащить же его по коридорам прямо в этом рубище.

Потом Галахос сложил на мантию свои кольца, медальоны и цепочки. Крикс тщательно обыскал его, чтобы удостовериться, что маг не спрятал в рукаве какой-нибудь пульсар, но не нашел ничего подозрительного. Сложнее всего было с одеванием Шоррэя. Неизвестно, понимал ли он, что именно с ним делают, или же, как и большинство людей, годами находившиеся в одиночных камерах, давно сошел с ума, но пленник совершенно не казался человеком, который рад неожиданному избавлению.

— Не надо, — сипло сказал он, когда «дан-Энрикс» попытался натянуть на него мантию. — Просто убей меня. Слышишь?.. Убей меня.

Крикс пропустил его слова мимо ушей и кое-как все-таки облачил вяло сопротивляющегося Безликого в одежду мага. Нести Шоррэя на руках, как барышню, было бы слишком неудобно — прежде всего, потому, что Криксу нужно было, чтобы хотя бы одна рука была свободной для меча. Пришлось закинуть пленника на плечо, проигнорировав хриплое «Отпусти» и пару неразборчивых ругательств. Безликий, несмотря на свою ужасающую худобу, был тяжелее, чем ожидал Меченый, но Крикс все-таки вышел из камеры и, повозившись, запер дверь. А потом двинулся назад по тем же коридорам, по которым проходил перед встречей с Галахосом. Теперь идти было значительно сложнее, а к прежнему напряжению прибавилась тревога из-за только что спасенного пленника.

— Что ты будешь делать, если здесь появятся Безликие?.. — хрипло спросил Шоррэй, как будто почувствовал его настроение.

— Сражаться, — лаконично отозвался Крикс.

— С такой ношей?.. Не смеши меня. Ты мог бы…

— Хватит. Я не собираюсь тебя убивать.

— Ты, вероятно, думаешь, что я сошел с ума и сам не понимаю, о чем говорю? Это не так, — настойчиво сказал Шоррэй. — Я не более сумасшедший, чем ты сам. Можешь спросить меня о чем-нибудь.

— Не возражаешь, если мы сначала выберемся из Галарры?.. — огрызнулся Меченый. Его силы еще не успели полностью восстановиться после заключения в Кир-Роване, и сейчас дыхание у энонийца пресекалось от ходьбы с тяжелой и довольно беспокойной ношей.

Безликий издал какой-то странный звук, напоминавший кашель.

— Врата Альдов не пропускают таких, как я — ты что, забыл?..

— Об этом не волнуйся, — сказал Крикс, несколько успокоившись. Если Шоррэй считал, что он не сможет выбраться отсюда, то неудивительно, что он просил его убить. Все лучше, чем провести в этом мертвом мире весь остаток своей жизни. — Я проведу тебя. Поверь, я могу это сделать.

— Но зачем? — нетерпеливо спросил пленник. — Я Безликий. Где бы я ни находился, я буду принадлежать Истоку. Ты не понимаешь, что это такое! Олварг потому и не убил меня тогда, что моя жизнь страшнее самой долгой смерти. С этим ничего нельзя поделать, понимаешь? Если ты и в самом деле хочешь мне помочь — убей меня.

— Не знаю, чего ты пытаешься добиться, но лучше бы ты меня не отвлекал, — устало сказал Крикс. — Если мы не сможем выбраться отсюда, то тебя засунут в ту же камеру, где ты провел последние семь лет, и тебе точно никто больше не поможет. Если ты не хочешь снова оказаться в таком положении, то не мешай мне делать то, что я считаю нужным.

То ли на пленника подействовали его аргументы, то ли у него просто кончились силы, но, во всяком случае, Безликий замолчал. Крикс с облегчением узнал знакомый коридор, ведущий к нужной арке. Подходя к Каменным столбам, Меченый с удивлением почувствовал, что, хотя его визит в Галарру и закончился совсем не так, как он рассчитывал, он почему-то не испытывал ни капли разочарования, как будто все случившееся здесь полностью отвечало его планам.

Рядом с кроватью стояло несколько жаровен с неостывшими углями, но на то, чтобы согреть всю спальню — мрачную, слишком большую для своего назначения комнату с толстыми каменными стенами и сводчатым потолком — их скудного тепла, конечно, не хватало. Олварг кутался в длинный халат, обшитый мехом, и расхаживал по спальне взад-вперед, чтобы согреться.

Он хотел бы верить в то, что причина бившего его озноба — в самом деле ночной холод, а не что-нибудь другое.

С той минуты, когда его разбудила вспышка магии, от которой, как ему казалось, содрогнулись стены Марахэна, Олварг оставался на ногах, держа на видном месте перевязь с мечом. В его покоях было тихо, но Олваргу все равно казалось, что он слышит звук шагов, как будто кто-то шел по коридору — прямо по направлению к его спальне — и от этого воображаемого звука на лбу проступал холодный пот. Перед глазами стоял Крикс в Кир-Роване, Крикс, поднимающийся на ноги, хотя по всем законам ему полагалось бы лежать пластом. Олварг скрипел зубами, проклиная собственное недомыслие. Он полагал, что давно научился разбираться в людях. Как же можно было не понять, что человека вроде Меченого надо было убить сразу, едва переступив порог его камеры?..