— Выходит, Князь был прав, — сказал он тоскливо. — Надо было слушать его с самого начала. Но мне так хотелось думать, что он ошибается!..

Принц явно обращался не к нему, но Ирем сразу же насторожился.

— Получается, что кто-то уже говорил о вашем брате?

Мессер Ирем был прагматиком. Пусть он и пересек большую часть империи из-за бредового рассказа о магических убийствах и оживших принцах, он так и не перестал искать какое-то логическое объяснение происходящему. Теперь, после случайных слов Валларикса, он заподозрил, что именем погибшего наследника пытаются прикрыть какую-то придворную интригу. Ирем быстро перебрал в уме всех тех, кто носил титул «князь». Лейверк, Рейхан, Мевен… На первый взгляд никто из них не подходил на роль изменника, все эти люди славились собственной верностью дан-Энриксам, но заговорщику как раз и полагается выглядеть преданным короне.

— Пожалуйста, вспомните, кто говорил вам об Интариксе, — настойчиво повторил Ирем, видя, что Валларикс погрузился в свои размышления и перестал его слушать.

Валларикс обернулся. Ирем испугался выражению его лица — оно казалось отчужденным и сосредоточенным.

— Не об Интариксе, мессер. Об Олварге. По крайней мере, Светлый утверждает, что теперь он называет себя так.

На языке у Ирема уже вертелся новый вопрос, но Валларикс покачал головой.

— Ирем, у нас нет времени. Обещаю, я все тебе расскажу. Но только не сейчас. Я уже должен быть на коронации.

Сэр Ирем вспыхнул.

— Монсеньор, вы что, совсем не поняли, о чем я говорил?.. Вам нельзя покидать дворец. Это слишком рискованно.

Валларикс мог бы возразить, что Ирем уже выполнил свою задачу, сообщив ему свои известия, а принимать решения за будущего императора — отнюдь не его дело. Но принц только пожал плечами.

— Ты не хуже меня понимаешь, что я не могу без всякой видимой причины отложить начало коронации. Все уже готово. Если я скажусь больным или найду какой-нибудь другой предлог, чтобы отменить церемонию, это сочтут дурным предзнаменованием. Все, что нам остается — это выполнить свой долг и постараться быть как можно осторожнее.

— Но ты хотя бы понимаешь, чем рискуешь? Если ты погибнешь, род дан-Энриксов прервется.

— На самом деле, нет, — возразил Валларикс. — У Лан-Дарена хранится завещание Воителя. Там сказано, что его брак с принцессой из Энони был заключен уже после смерти его первой королевы, в связи с чем он требует считать и само бракосочетание, и его дочь, родившуюся от второй жены — законными. Иначе говоря, пока у меня нет своих детей, после меня наследует моя сестра. А после нас обоих — наши дети, если они у нас будут.

— Можете назвать меня изменником, мой принц, но ваш отец просто рехнулся, — разозлился Ирем. — Всем известно, что он взял эту южанку уже после смерти королевы, но сам Наорикс не знал о том, что овдовел, до возвращения в Адель. Хорош «законный брак»! Любой разумный человек сообразит, как было дело, если сопоставит сроки. Я надеюсь, вы не собираетесь предать огласке это «завещание»? Оно же оскорбляет память вашей матери!

— Зато дает законные права моей сестре и еще одного наследника Династии. Я любил мать, сэр Ирем, ты это отлично знаешь. Но забота о живых важнее памяти о мертвых.

— Как вам будет угодно, — сухо сказал Ирем. А про себя подумал, что в характере его лучшего друга были некоторые черты, которые он никогда не будет в состоянии понять.

— Считай, что мне угодно так. А теперь надо ехать. Я надеюсь, ты не откажешься меня сопровождать?.. Тогда возьми на кресле синий плащ. Ховард забыл его, когда беседовал со мной до коронации, а тебе нужно чем-нибудь прикрыть дорожную одежду. Кстати говоря, ты никогда не думал вступить в Орден?..

Ирем хмыкнул.

— Быть мальчиком на побегушках у твоего Ховарда? Сомнительное удовольствие. Да еще и обет безбрачия! Нет уж, мой принц. Гвардия — это не по мне.

— Только не повтори чего-нибудь подобного Хенрику Ховарду, если он станет звать тебя к себе, — предупредил Вальдер, вздохнув. — Поехали, мессер…

— Мессер! Мессер, вы меня слышите?..

В смутном силуэте, наклонившемся над ним, Ирем не без труда узнал Эрлано. И недовольно сдвинул брови, мысленно спросив себя, зачем тому потребовалось подходить так близко.

— Жить надоело? — хрипло спросил он, с трудом проталкивая воздух через сдавленное спазмом горло.

Эрлано отшатнулся.

— Извините, монсеньор… но вы не отвечали и даже не шевелились. Я подумал…

— Отойди от него и открой окно. А лучше оба. Надо впустить сюда немного воздуха, а то у меня самого уже в ушах звенит, — произнес еще один голос, тоже показавшийся мессеру Ирему знакомым.

Рядом с Лано появился еще один темный силуэт. Ирем определенно знал этого человека, но никак не мог припомнить его имя. Знакомый незнакомец смотрел на него сверху вниз и выглядел усталым и рассерженным одновременно.