Но ни черта не было хорошо! Доктор Грин с волнением посматривала на меня, но ничего не говорила. Но я понимал все и без слов. Слабая родовая деятельность, и если потянуть еще время, ребенок может не выжить. Если малышка не родится в ближайшие сорок минут, мы потеряем ее, и тогда все девять месяцев пойдут насмарку. Тогда Ана больше не захочет пытаться завести детей.

— Ана, ты уже устала, — спокойно обращаю внимание жены на себя. Она поворачивает ко мне голову и смотрит со слезами на глазах. — Может, сделаем кесарево?

— Что-то не так? — хрипло и испуганно спрашивает любимая.

— Нет-нет, все хорошо, — заверил я. — Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Я вижу, что у тебя практически не осталось сил.

— Нет, я в порядке, — у нее тяжелое дыхание.

— Ана, пожалуйста, — молю ее я.

— Кристиан, я хочу родить ее сама! — возражает малышка, а я перевожу взгляд на доктора Грин.

— Хорошо, ты делаешь еще три попытки, и если ничего не выходит, делаем операцию, — крепко держу ее за руку, надеясь, что она не будет возражать против такого условия.

— Ладно, — она закрывает глаза и делает глубокий вдох. На мгновение мне кажется, будто она уснула. Но Ана раскрывает глаза и морщит лицо от очередной потуги, ей больно, мне тоже, и не от того, что она сжала мою руку так, что она побелела. — Давай же, малышка, — сквозь зубы бормочет она, прижав подбородок к груди, и тужится.

— Сильнее, Ана, — командует доктор Грин. — Еще, еще!

— Подожди, — глажу ее по волосам, — передохни секунду. Вдох, выдох, и глубокий вдох!

— Анастейша, ты хорошо постаралась, давай еще один раз, и малышка, наконец, появится на свет! — оживленно произносит доктор Грин.

Жена снова набирает много воздуха в легкие и тужится со всей силы, и на какую-то долю секунды, думаю, что сейчас рожу и я. Закрываю глаза, моля Бога, чтобы это скорее закончилось, причем закончилось благополучно. Вдруг меня оглушает детский крик, и я распахиваю глаза. На руках у акушера маленькая девочка. Я замираю.

Доктор Грин и медсестра работают быстро, перерезают пуповину и закрепляют ее, затем протирают малышку и укутывают в пеленку. Врач подходит ко мне и с улыбкой смотрит. Иисусе, это моя дочь! Наша с Аной девочка!

— Поздравляю, мистер Грей, — готов поспорить, что она тоже едва не заплакала в этот момент. — У вас потрясающая девочка, — доктор Грин передает ее мне на руки.

— Спасибо, — стараюсь не дышать на хнычущую малышку. Делаю один шаг и оказываюсь рядом с нашей мамочкой. Кладу дочь ей в руки и обнимаю обеих. — Ты сделала это, родная, — прислоняюсь лбом к ней и с облегчением выдыхаю. — Ты подарила мне дочь. Я люблю тебя, Анастейша.

— И я тебя люблю, Кристиан, — из ее глаз срываются слезы, но они, наконец, от счастья. — Она такая розовенькая.

— Наша маленькая розочка, — бормочу я, улыбаясь. — Роуз Грей.

End POV Кристиан

***

POV Анастейша

— Смотри-ка, кто-то уже хочет взрослую еду, — с удивлением произношу я. Кристиан ест с Рози на руках, а она пытается всячески помешать своему папочке. — Давай я подержу ее, я почти доела.

— Нет, Ана, мне не трудно, — прожёвывая, говорит Кристиан.

— Она же мешает тебе, — Кристиан смотрит на меня таким взглядом, что я не могу удержаться и хихикаю.

— Как эта маленькая, — Кристиан целует ее головку, — крошка может мешать.

— Вы с ней так мило смотритесь. Не могу себе представить и минуты без неё.

— Без неё теперь просто невозможно, Ана.

Малышка очень красноречиво пускает слюни на руку Кристиана, что я снова не могу удержаться от смеха. Протягиваю Кристиану салфетку.

— Держи.

— Спасибо, видимо, моя дочь решила обслюнявить всего меня за то, что я не даю ей попробовать то, что лежит на моей тарелке, — Кристиан вытирает этот маленький ротик, а потом и свою руку. — Ох, и, кажется, кто-то решил сегодня добить своего папочку, да, Рози?

— В чем дело, Кристиан? — хмурюсь я.

— Ее подгузник полон, — хихикает мужчина.

— Давай, я поменяю.

— Я сам, — гордо произносит он. — Тем более я уже доел. Спасибо, родная, все было очень вкусно, — Кристиан подходит ко мне и целует в губы.

— Ты просто чудо, — шепчу я.

— Почему это? Потому что я иду менять подгузник? — Кристиан заливается смехом, и я тоже хихикаю.

— Нет, ты — чудо только потому, что ты есть, и ты мне так с ней помогаешь. Не любой мужчина будет так возиться с ребёнком.