А на третий день Мэри Лу вошла ко мне с книгой в руках, в пижаме, которую я ей дал. Она выглядела потрясающе. Верх пижамы был расстегнут, я видел ложбинку между ее грудями. У нее был на шее крестик. И я видел ее пупок.

– Только глянь, что я нашла! – сказала она и протянула мне книгу.

От движения пижама распахнулась еще шире, и на мгновение показался сосок. Я смутился. Наверное, я выглядел как дурак, когда стоял и старался не смотреть. Я заметил, что она босая.

– Возьми, – сказала Мэри Лу и практически впихнула книгу мне в руки.

Я неуверенно взял книгу. Она была маленькая, без твердого переплета, какой, я думал, бывает у всех книг.

Картинка на обложке оказалась непонятной: узор из темных и светлых квадратов, а на них какие-то странные фигурки. Называлась книга «Основные эндшпили», автор Ройбен Файн.

Я раскрыл ее. Страницы были желтые, заполненные схемами из черных и белых квадратов и непонятным текстом.

Я немножко успокоился и снова посмотрел на Мэри Лу. Она, наверное, заметила мое смущение, потому что застегнула пижаму. И провела рукой по волосам, чтобы их пригладить.

– Где ты это нашла? – спросил я.

Она поглядела на меня задумчиво:

– Это… Это книга?

– Да, – ответил я. – Где ты ее нашла?

Она долго глядела на книгу в моих руках, потом проговорила:

– Господи Исусе!

– Что-что?

– Это просто выражение. – Мэри Лу взяла меня за руку и сказала: – Идем. Я покажу тебе, где ее нашла.

Я пошел за ней, как ребенок, держась за руку. Мне было неловко от ее прикосновения, хотелось высвободиться, но я не знал как. Она была такая решительная и сильная, а я чувствовал себя совершенно растерянным.

Она провела меня по коридору дальше, чем я когда-либо заходил сам, свернула за угол, прошла через двустворчатую дверь и двинулась по другому коридору. Там было много дверей, некоторые открытые. Комнаты казались пустыми.

Мэри Лу как будто догадалась, о чем я думаю.

– Ты заходил так далеко? – спросила она.

Мне почему-то стало стыдно. Но у меня и мысли не было осмотреть все комнаты. Мне чудилось в этом что-то неприличное. Я не ответил, и Мэри Лу сказала:

– Я потом закрою все эти двери, – и добавила: – Мне вчера не спалось, так что я встала и принялась исследовать. – Она рассмеялась. – Саймон всегда говорил: «Изучай обстановку, милая». Так что я стала бродить по коридорам, как леди Макбет, и открывать двери. Комнаты в остальном пустые.

– Кто такая леди Макбет? – спросил я, чтобы не молчать.

– Та, кто ходит по ночам в пижаме, – ответила Мэри Лу.

В конце коридора была большая красная дверь, открытая настежь. Мэри Лу провела меня в нее и, когда мы вошли в комнату, отпустила наконец мою руку.

Я огляделся. Вдоль стальных стен шли стеллажи, видимо предназначенные для книг. Я видел такую комнату в фильме, только там были большие картины на стенах и столы с лампами, а в этой – только стеллажи. Почти все они были пустые и покрыты толстым слоем пыли. На красном ковре темнели пятна плесени. Но на стеллаже вдоль одной стены, дальней, стояло не меньше сотни книг.

– Гляди! – воскликнула Мэри Лу.

Она подбежала к стеллажу и бережно погладила полку.

– Саймон рассказывал мне про книги, но я и не думала, что их было так много.

Поскольку я уже знал про книги, то чувствовал себя спокойнее. Увереннее. Я медленно подошел, оглядел их, потом взял одну. На обложке у нее был другой вариант узора из черных и белых квадратов и поверх него заголовок: «Пол Морфи и Золотой век шахмат». Внутри много места занимали схемы, но попадался и обычный текст.

Я держал книгу открытой, пытаясь угадать, что значит «шахматы», когда Мэри Лу заговорила:

– А что именно делают с книгами?

– Их читают.

Она ойкнула, потом спросила:

– Что значит «читают»?

Я кивнул и начал листать книгу, которую держал в руках.

– Некоторые из этих значков обозначают звуки. Звуки составляются в слова. Ты смотришь на значки, у тебя в голове возникают звуки, и, если долго тренироваться, ты слышишь, как будто кто-то говорит. Говорит, но бесшумно.

Мэри Лу долго смотрела на меня, потом неловким движением взяла с полки другую книгу и открыла. Ей было сложно держать книгу, как мне еще совсем недавно. Она смотрела на страницы, трогала их пальцами, потом протянула книгу мне и сказала:

– Не понимаю.

Я начал объяснять заново, и тут мне пришла мысль.

– Я могу говорить вслух то, что читаю. В этом и состоит моя работа – читать и говорить вслух.

Мэри Лу нахмурилась.

– Не понимаю, – повторила она.

Потом глянула на меня, на стальные полки с книгами, на заплесневелый ковер.