Сколько их было...

Сколько их будет.

Сколько их успокоится.

Черные крылья ангела. Не зовите его, не смотрите ему в глаза. Просто представьте, что он стоит за вами, и его крылья на мгновение стали вашими. Взмахните ими – и начнется ураган. Шорох смерти.

Но даже ангел над вами не властен. Ибо у него нет души.

Вот все у него есть. Сила, власть, могущество, умение видеть прошлое, настоящее и будущее, бессмертие и равнодушие, какое угодно умение и какое угодно богатство.

Но пуст он, и глаза его пусты.

Нет души у ангела.

Нет.

А у вас есть.

И потому – в слабости твоей есть сила твоя, человек.

И когда ты трезвый.

И уж тем более – когда пьяный.

Сияние ангельское тебе похуй...

У алкаша всегда есть враги. Не мифические, нет. Не виртуальные, не привидения и не эльфы с чертями. С этими как раз проблем меньше всего. Ну, шароёбятся они по комнате, гадят, песни поют, хвостами пол подметают. С ними можно договориться и даже жить, не сильно конфликтуя.

Враги реальные на улице. Все время пытающиеся поймать алкаша и всячески унизить. Попутно еще денег срубить.

Это – позор человечества. Не гомо сапиенс, как я уже говорил. Вид это другой и совершенно примитивный. Мент трезвяковский.

Откуда они берутся, я не знаю. Ну, я действительно не знаю, не пытайте меня. Мы все ходим в одни и те же детские сады и школы, по одним и тем же улицам. Мы читаем (по крайней мере, в школе) одни и те же книги. Мы смотрим (по крайней мере, в детстве) одни и те же фильмы. Но что-то в них, в этих серо-голубых ребятах потом меняется. Навсегда.

Почему? Я не знаю. Не ведаю.

Ну какой ребенок в детстве мечтает быть работником вытрезвителя? А? Вы видели таких? Я – нет. Никогда. Космонавтами. Врачами. Пожарными. Артистами (ну, это само собой). Шахтерами и столярами, наконец, как папа. Олигархами и мультимиллионерами где-нибудь в Новой Зеландии.

Кто?

Какая сука, я вас спрашиваю, мечтает быть ментом трезвяковским, а? Ну, где эти самые дети?

Нет таких детей. Не бывает. А откуда ж менты берутся?

Загадка.

Но я ее разгадал.

Трагедия это или комедия это – не знаю. Но дело, значится, обстоит так. Живет мальчик. В общем – не хуже других живет. Зачастую этот мальчик слабее сверстников, но это не суть важно, потому что всегда найдется орясина сильнее тебя, каковая просто постарше. В один прекрасный день мальчик получает по фэйсу хэндом, что совершенно не страшно. Ибо так чемпионы мира по всяким единоборствам и рождаются. Они сжимают зубы и делают себя сами на глазах у инертной сырковой массы трудящихся. Ну, может, не чемпионы мира. Европы, например. Или даже города.

Для этого надо БЫТЬ. Вставать в шесть утра, бегать до изнеможения, превозмогать усталость и зализывать раны, мечтая порвать всю Вселенную, как грелку.

А можно самоутверждаться и по-другому. Обложиться учебниками. Долго их штудировать. Понять таблицу Дмитрия Ивановича или постулаты Николая, опять же, Ивановича, и, в конце концов, чего-то там такое сделать с наукой, чтобы обосрался в кресле заслуженный академик и прослезился, скотина, аки девка беременная.

В общем, вовремя полученное по ебалу оказывает необыкновенно мощное эволюционное воздействие. На большинство людей.

Но среди получивших по лицу мальчиков есть индивидуумы особой породы. Они не жаждут покорять рекорды и не пытаются стать умнее всех окружающих. Вместо этого они ЖДУТ. Просто ждут. Долго. Это тоже эволюция. Цель у таких мальчиков очень простая. Дождаться того момента, когда сильный станет слабым, связанным или смертельно больным. И вот тогда – насладиться ответным ударом сполна.

Вы все видели таких мальчиков. Они, как правило, все маленького роста, тщедушные, удивительно несимпатичные и никогда не смотрят в глаза, если вы встретите их просто на улице. Немного посоображав, я понял, что они боятся чужих глаз. Как боялись тогда – еще в детстве. Этот страх прямого взгляда живет в них до сих пор.

Это – крысы. Эволюционно устойчивая порода, носители несгибаемых генов, не ведающие усталости в одном, самом главном для них – в умении ждать. Иногда день, иногда год, иногда всю жизнь.

Есть такие рыбы в Африке. Там, как известно, с водой очень большие проблемы. Говоря откровенно, ее там зачастую просто нет. Вот идет русло два года назад высохшей реки. Там уже все до того безнадежно, что даже нет характерной потрескавшейся корки. Только невыносимо горячая пыль.

А рыба есть.

И ее там много.