Два года спустя монголо-татарская рать, возвращаясь после похода на Литву, разорила земли около Курска. Летописец сообщил, что ордынцы «великое зло и великую пакость и досаду сотворили крестьянам, по волостям, по селам дворы грабя, кони и скот и имущество отнимая, и где кого встречали, то, раздев донага, отпускали».

В 1278 г., по сообщению летописца, «приходили татары на Рязань и много зла сотворили».

В 1281–1282 гг. ордынские рати дважды подвергали опустошению почти всю территорию Северо-Восточной Руси. Сначала войска ордынских полководцев Кавгадыя и Алчедая разорили северо-восточные княжества, затем пришла на Русь «рать многочисленная Турантемира и Алына и многих татар», которые тоже «много зла сотворили в Суздальской земле».

В 1283 г. монголо-татары разорили земли Воргольского, Рыльского и Липецкого княжеств.

В 1285 г. «царевич из Орды» снова «приходил на Русскую землю и много зла сотворил христианам».

В 1288 г. отряды завоевателей грабили рязанские, муромские и мордовские земли.

Особенно опустошительной оказалась так называемая «дюденева рать» 1293 года. По разрушительным последствиям летописцы сравнивали ее с Батыевым погромом. Монголо-татарские отряды прошли от Мурома до Волока-Ламского, «города пожгли, села и волости и монастыри повоевали и всю землю пустой сотворили». Ордынский военачальник Дюдень так же, как раньше это сделал Батый в «месяц февраль», «пленил градов 14», в том числе Муром, Владимир, Суздаль, Юрьев, Переяславль, Коломну, Москву, Можайск, Волок, Дмитров, Углич. Множество людей было уведено в плен. Не спаслись даже те, кто прятался от насильников в лесах: по сообщению летописца, ордынцы «людей из лесов изведоша». В том же году ордынское войско предприняло поход на Ярославль, где началось восстание против местного князя, известного своей дружбой с Ордой. По пути завоеватели еще раз разорили владимирские и переяславские земли, людей «одних посекли, а других в плен повели».

В 1297 г. снова «была рать татарская, пришел Олекса Неврюй».

Таким образом, после Батыева погрома, во второй половине XIII столетия, монголо-татарские орды еще не менее 15 раз опустошали Северо-Восточную Русь, причем четыре вторжения (1252, 1281, 1282, 1293 гг.) имели характер настоящих нашествий, приносивших разорение значительной части Руси. Русские города переживали период упадка. Везде, где проходили монголо-татарские орды, на месте цветущих городов оставались развалины, жителей убивали или уводили в ордынский плен. «Множество мертвых лежали, и град разорен, земля пуста, церкви пожжены, людей избили от старца до младенца, только дым, да земля, да пепел», — такими словами характеризовали летописцы состояние русских городов после монголо-татарских погромов. Серьезный удар был нанесен ремесленному производству — основе городской культуры. Ремесленников завоеватели массами уводили в плен. Вместе с мастерами Русь утрачивала их производственные секреты. Это имело особенно тяжелые последствия потому, что в условиях феодализма, когда сношения между отдельными землями ограничивались простым соседством, каждое изобретение в области производства приходилось делать заново в каждой отдельной местности, и было «…достаточно простых случайностей, вроде вторжений варварских народов или даже обыкновенных войн, чтобы довести какую-нибудь страну с развитыми производительными силами… до необходимости начинать все сначала» [9] . Не удивительно поэтому, что после монголо-татарского нашествия на Русь там исчезли многие сложные ремесла, а возрождение некоторых из них началось только спустя 150–200 лет. Навсегда было утрачено мастерство многоцветной перегородчатой эмали, искусство черни и зерни, полихромной поливной строительной керамики. Целое столетие после нашествия не возобновлялось в русских городах каменное строительство. В результате нашествия оказались нарушенными экономические связи городов с сельскохозяйственной округой, прекратилось массовое производство ремесленных изделий для продажи, усилился отрыв русских городов от мировых торговых путей.

Академик Б. А. Рыбаков так писал о последствиях монголо-татарского нашествия: «Русь была отброшена назад на несколько столетий, и в те века, когда цеховая промышленность Запада переходила к эпохе первоначального накопления, русская ремесленная промышленность должна была вторично проходить часть того исторического пути, который был проделан до Батыя».

Сильно пострадали от монголо-татарского нашествия и сельские местности. Летописи буквально пестрят записями о том, что монголо-татары «села, волости и погосты пограбили», «все пусто сотворили», «по селам скот, и кони, и жита пограбили, высекая двери у домов», «положили всю землю пусту», «людей без числа в плен повели», «со многим полоном отошли в Орду». Любое передвижение завоевателей по русским землям, даже в период мирных отношений с золотоордынскими ханами, сопровождалось грабежами и разорением крестьян. В одной из грамот сообщалось, например, что село близ большой дороги запустело оттого, что «послы татарские тою дорогою ходили».

В результате монголо-татарских погромов забрасывались пашни, деревни превращались в пустоши, оставшееся население уходило на северные и западные окраины страны. В Черниговском княжестве «села от того нечестивого Батыева пленения запустели и лесом поросли». В «Повести о граде Курске» говорилось, что после монголо-татарского нашествия вся Курская земля «разорена была» и «от многих лет запустения великим лесом заросла и многим зверям обиталищем стала». Монах Пимен, проезжавший по южным землям Руси в XIV в., записал: «Было то путешествие печально и уныло, потому что была пустыня всюду, нельзя было увидеть там ничего, ни города, ни села. Пусто все было и не населено, нигде не видно было человека, только пустыня».

Запустение многих сел и деревень после монголо-татарского нашествия подтверждается материалами археологических раскопок: жизнь на многих домонгольских поселениях прекратилась.

Повсеместное прекращение жизни в древнерусских поселениях после монголо-татарских погромов археологи прослеживают в Рязанской земле (в бассейне реки Про-ни), на Верхней и Средней Оке, на Верхней Десне, по Сейму и Пслу, по Клязьме и во многих районах Северо-Восточной Руси. Села и деревни становились меньше по размерам — много людей погибало во время ордынских ратей или попадало в плен. Поселения переносились с открытых берегов рек в леса, под защиту болот и оврагов.

И без того нелегкое положение русского крестьянина в условиях постоянной монголо-татарской опасности было поистине ужасным: в любой момент могли налететь ордынские всадники, убить, захватить в плен и увести вместе с семьей в Орду, разграбить имущество.

Огромные материальные ценности уходили за пределы Руси в виде различных даней, что подрывало и без того ослабленную нашествием экономику Руси. Завоеватели создали целую систему ограбления покоренных народов, целью которой было увековечение тяжкого иноземного ига. Четырнадцать видов ордынских даней и различных «тягостей» опутывали русские земли. Центральное место в системе ордынских поборов занимала «царева дань», называемая также «ордынский выход», «дань десятинная» или просто «десятина». Дань являлась постоянным налогом, собиравшимся с городского и сельского населения в пользу ордынского хана (от дани было освобождено только духовенство). Единицей обложения стало при сборе дани хозяйство (в городах — дом, в сельских местностях — деревня). Кроме «царевой дани», на крестьянское население в качестве постоянных «ордынских тягостей» ложились «поплужное» (с плуга), «ям» и «подводы» (дорожные повинности). Практиковались также сборы с торговой («мыт») и ремесленной («тамга») деятельности. Существовали, далее, нерегулярные, чрезвычайные налоги. К их числу относились «запросы», то есть единовременные требования монголо-татарских ханов о выплате крупных сумм сверх установленной дани на военные расходы и другие цели. Эти «запросы» были иногда настолько крупными, что буквально разоряли население. Например, в Волжской Булгарии один из «запросов» привел к тому, что жители вынуждены были продавать в рабство своих детей. Чрезвычайно обременительными были дары и «почестья» — подарки, которые отсылались в Орду или передавались на месте ханским послам. В пользу хана и его родственников, а также отдельных представителей ордынской администрации собиралась особая пошлина. Тяжелым бременем на крестьянское хозяйство ложился «корм», который получали ордынские послы и их отряды при проезде через русские земли. Кроме того, завоеванные народы были обязаны по приказу хана «рать собирать, где восхочет воевать», и присылать людей на ханскую охоту — ловитву. Все эти «ордынские тягости» перечислялись в ханских грамотах, которые давались русским митрополитам и сохранились.

В результате такой системы ограбления из страны ежегодно выкачивались огромные суммы, попадавшие в руки монголо-татарских феодалов. Одна только «царева дань» составляла в XIV веке с Московского княжества 5 тысяч серебряных рублей, с Новгородской земли — 1500 рублей серебром. По тем временам это были огромные суммы: 1300 кг серебра! Не удивительно, что у некоторых восточных авторов сложилось мнение о Руси как о стране серебряных рудников— так много благородного металла привозилось ежегодно из русских земель в Орду.