– Тоарсен, тебе надо меньше беспокоиться, как поцарапать противника, и больше думать, как защитить себя. В реальном сражении ты бы уже был мертв дюжину раз. – Таер повернулся и отразил лезвие меча Нехрета, целившегося в спину.

– Наблюдай и думай. Попытайся понять, что я хочу сделать, – продолжал Таер, как будто ему не приходилось отражать удары разгневанного парня. Что было не так легко, как казалось со стороны. – Нехрет слишком сильно напрягается… вот, видишь? Такой выпад – как раз то, о чем я только что говорил. Если бы сзади оказалось твое тело, а не только рука, могло что-нибудь получиться. Смотри, он хочет на самом деле причинить мне боль, но его тренировали совершать касания, а не удары, поэтому у него нет шанса даже поцарапать меня. Вот проблема многочисленных дуэлей, ты не знаешь, что делать в реальном сражении.

Таер спрятал левую руку за спину, чтобы избежать очередного удара. Затем он сделал правой рукой вращательное движение клинком, так что, когда ударил Нехрета, даже не вынул руку из-за спины, он сделал просто выпад, и парень уронил свой меч.

Таер стукнул его по щеке.

– Между прочим, – произнес он, – никогда не преследуйте противника, когда он повернут к вам спиной, здесь нечем гордиться. – После этих слов он снова повернулся к Нехрету спиной, зная, что за последние несколько минут он нашел прекрасный способ ослабить влияние парня на других Воробышков. – Тоарсен, почему бы тебе не попытаться меня обойти?

После того заседания Совета Форан обнаружил, что стал довольно знаменит. Куда бы он ни направлялся, за ним следовали люди. Даже в его покои, если он не успевал быстро захлопнуть дверь. Традиция предписывала до начала сбора урожая пригласить всех септов во дворец; тех, кто не соблюдал обычай, он мог выгнать. В конце концов, постоянно окруженный раболепными, но возмущенными септами, Форан послал за Аваром, чтобы прокатиться с ним верхом.

Он избегал Авара с тех пор, как тот своей шпагой напугал септов. Это была плохая плата за своевременную поддержку на Совете, и Форану надо было что-нибудь сделать, чтобы изменить ситуацию.

В конюшне он взобрался верхом на коня без чьей-либо помощи. В его голове крутились кое-какие мысли, и он сделал небольшие заметки. В течение нескольких часов он таскал Авара от одного мастера гильдии до другого. Для императора было не совсем обычно наносить визит в лавку мастера гильдии – император вряд ли стал бы покупать товар у столь незначительного человека. Если кто следил за Фораном – и он думал, что, как минимум, хоть один такой человек был, – они бы увидели, что Форан что-нибудь покупал в каждом магазинчике.

Конечно, Форан знал всех мастеров гильдии, но теперь впервые он решил лично с ними пообщаться. После того как они покинули Гильдию ткачей, Авар не сдержал любопытства.

– Тебе не нужен балдахин на кровать, – сказал он. – Тебе бы поменьше беспокоится о серебряной посуде и столах с рифлеными ножками. Поистине, что ты делаешь?

Форану хотелось верить, что Авар не виновен ни в чем, кроме того, что ему поручили составить компанию императору и занять его внимание. Но он не совсем доверял своим умозаключениям. Ему не следовало брать Авара с собой.

Внезапная догадка настолько поразила его, что Форан даже выпустил вожжи, которые скользнули сквозь пальцы. Ему пришлось натянуть их, чтобы удержаться верхом.

– Когда умер мой дядя, кто сказал тебе со мной подружиться?

Авар замер.

– Ладно, – произнес Форан, наблюдая за переполненными народом улицами. – Я просто хотел узнать, кто он?

– Мой отец, – ответил Авар. – Но это не…

– Я так и думал, – печально произнес Форан. – Сколько мне было, двенадцать? А тебе семнадцать. Должно быть, тяжелая рутинная обязанность… и я благодарен тебе за это.

Он глубоко вздохнул и решил, что Авару все-таки доверять стоит.

– Я пытаюсь создать своего рода военную мощь власти. Септам потребуется много поработать над этим, сначала я узнаю, кто поддержит меня и как. Но город также важен для стабильности Империи, как и септы. Я подумал, было бы неплохо найти поддержку там, где септы считают ниже своего достоинства даже заглянуть в магазинчик или лавку.

– Ты мне очень нравишься, – тихо произнес Авар. – Я всегда к тебе хорошо относился.

– Гм. – Форану нечего было ответить. Как он мог нравиться Авару, когда всякий, включая самого Форана, презирали его? Чему там было нравиться? Но Авар сделал все, что в его силах, чтобы претворить планы Форана в жизнь, и именно из-за этого, а также учитывая многолетнюю службу, Форан не стал протестовать против невинной лжи.

В полнейшем молчании они доехали до лавки мастера, у которого имелись товары со всех концов Империи и даже из-за ее пределов.

– Мастер гильдии Имтариг здесь? – спросил Форан мальчика – работника лавки.

– Еще не пришел, господин. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Он был новеньким, этот мальчик, и Форан сомневался, что он знал, кто их посетил. На Форане была одежда для верховой езды без императорских символов. Ничто не указывало, кто он такой, кроме лица.

– Мальчик, – довольно мягко произнес Авар, – скажи хозяину, что в лавке его ожидает император.