— Я знаю, что вы всегда были добрым другом нашего народа. Вы наши друзья, но у вас есть и другие обязанности, и долг по отношению к другим людям. Сегодня мы опасаемся того, что мистер Уэмблинг может попытаться вмешаться в наши дела.

— Он этого не сделает, — пообещал адмирал. — Я запретил Уэмблингу и всем его служащим покидать их жилища. Если то, чем вы заняты, касается только вас, никто не посмеет вам помешать.

— Хорошо, — сказал Форнри, а затем с гордостью произнес: — У нас идут выборы.

— Вы… выборы? — Доллман почувствовал, как пальцы Протца сжали ему руку. Он повернул голову и встретил недоумевающий взгляд капитана. Такими же взглядами обменялись и Талита с Эриком.

— Мы избираем делегатов в Конституционный Конвент, — продолжал Форнри.

Доллман взглянул на очередь ожидающих туземцев. Он подумал: «Какое идиллическое место для выборов — атмосфера праздника, дивный вид на море, готовится праздничная трапеза, граждане стоят в очереди, чтобы опустить свои бюллетени. Никогда еще принципы демократии не были спародированы столь блистательно».

Все молчали. Возможно, никто не знал, что надо сказать. Доллман, во всяком случае, не знал.

— Когда конституция будет одобрена, мы изберем правительство. А затем потребуем от Галактической Федерации Независимых Миров членства в этой организации.

— Это законно? — спросил Протц.

— Вполне законно. Нас консультирует наш адвокат.

— Это и есть План? — с огромным интересом спросил Хорт.

— Это часть Плана, — ответил Форнри. — Мы бы завершили ее раньше, если бы знали, что требуется грамотность только шестидесяти процентов населения. Мы довели ее до девяноста процентов.

Доллман, понимая важность и торжественность этого момента, щелкнул каблуками и вытянулся.

— Я имею честь поздравить вас с этим событием. Уверен, что правительство галактики присоединится ко мне. И клянусь, что ни один человек не посмеет вмешаться в ваши дела, касающиеся самоуправления. Если же кто-то попробует, известите меня немедленно.

Форнри поклонился так, как всегда кланялся, говоря с чужестранцами.

— От имени народа Лэнгри приношу вам благодарность, сэр.

— Я думаю, первым официальным решением вашего правительства будет изгнание Уэмблинга? — легкомысленно пошутил Протц.

Спокойное и вежливое выражение лица Форнри не изменилось.

— Разумеется, мы будем руководствоваться законом, — ответил он.

Бросив последний взгляд на избирательный участок, они повернули назад и пошли к вертолету. Пилот ждал их, чтобы помочь взобраться на борт, но они снова поглядели на деревню.

— И это, — пробормотал Протц, — конец Уэмблинга.

— Что ж, мы по крайней мере решили загадку чужого корабля, — заметил Доллман. — Там был их адвокат, который прилетел, чтобы консультировать их и помочь написать текст конституции. Что же до «конца» Уэмблинга, то тут ты ошибаешься. Уэмблингов в этой галактике прикончить не так-то легко. К такому исходу он давно готов. Можно сказать, он его ожидает с нетерпением.

— Да что он может такого сделать! — вскричал Протц.

— Ни один суд не заставит его отдать то, что он уже загреб. Взятки и продажность политиканов уже добыли ему ту поддельную хартию, происхождением которой никто не станет открыто заниматься, так что Суд всегда будет с ней считаться как с законной. Суд решит, что Уэмблинг действовал согласно своей хартии и из самых лучших побуждений. Теперь мы знаем, зачем он заложил все эти гольфовые поля невероятных размеров. Эта земля совершенно легально «освоена» им, согласно федеральной хартии, и любой Суд присудит ее ему.

Хорт и мисс Варр смотрели на Доллмана, не в силах поверить услышанному.

— Этого быть не может! — воскликнул Хорт.

— Увы, к сожалению, это правда. И как только Суд утвердит его права на эти земли, он сможет их использовать по собственному желанию. Он сможет построить дюжину курортов и затопить пляжи туристами. Если же туземцы попробуют остановить Уэмблинга, суды Федерации поддержат его компанию, если нужно — то даже силой.

Доллман показал на очередь избирателей, толпившихся у входа в хижину.

— Но вы понимаете, как много они свершили? Девяносто процентов грамотности! И это от нуля! Как они работали… Вы двое… — Он обернулся к Хорту и Талите. — Вы-то хоть знали, что все население материка учится писать и читать?

— Мы сами обучили только детей, — сказал Хорт. — И то из деревень, расположенных вблизи от нас.

— Значит, дети учили взрослых, а близкие деревни — дальние. И они все это сделали сами, сохраняя глубочайшую тайну, и вряд ли во всей истории человечества найдется другой народ, который достиг бы столь многого и работал бы так упорно. Девяносто процентов грамотности! Но они потерпели поражение, еще не успев начать. Разнесчастные бедолаги!