Покачав головой, показал ему только что приобретённую шишку.

– Я здесь случайно оказался. Меня могут бить также как и тебя.

– Разве такое бывает?

– Случается!

Его взгляд потух, затем он заговорил снова, но уже без того энтузиазма:

– Сейчас заживут, срастутся ноженьки, я взбодрюсь и снова пойду по джаханаму. Он уже не ломается подо мной, но я всё равно срываюсь в гыр-газан, в кипящую смолу. Какой это ужас и невыразимая боль!

При этих словах, сказанных с непередаваемой интонацией страха и скорби, я содрогнулся.

– ...Ты это никогда не сможешь представить. Такое надо испытать. Затем, по раскалённой докрасна лестнице, выбираюсь из котла и попадаю в толпу таких же подлецов, как я. Здесь нас избивают эти образины, - он кивает на демона, - и применяют немыслимые пытки. Сегодня мне перебили голени ног. Ах, как это оказывается больно! В своё время, я смеялся над подобными действиями, которые делались по моим неправедным приговорам.

Я смотрел на говорившего. Несомненно, передо мной находился негодяй, заслуживший наказаний. Но чтобы вот таких - разум не принимал действительность. Пятьсот лет, без всяких перерывов, человек испытывает чудовищные пытки, и нет никаких надежд на ближайшее будущее, а значит и его самого. Ничего нет, есть только страдания, а они сами по себе уже подразумевают боль. Не бывает одного без другого.

Я, подделываясь под восточную манеру ведения разговора, сказал ему:

– Вай, Ходжа, сын Зубейды! Мне искренне жаль тебя, но помочь ничем не могу - я здесь бесправный, такой же, как и ты. Но я писатель и обязательно напишу о твоих страданиях. Хочешь дать совет живущим в проявленном мире людям?

Ходжа махнул рукой, но затем, несколько оживившись, заговорил:

– Мои страдания уже никто не упразднит и не поменяет. Напиши о моей истории и вот совет

из Ада, всем людям:

"Пусть каждый знает, что самая главная ценность - это праведная жизнь. Не нужно обделять ни в чём себя, но и у других ничего нельзя брать, делать зло. Даже думать плохо запрещается! Людей любить надо хотя бы за то, что живёшь среди них.

Представьте себе, что человек остался на Земле один, без людей! Ни в коем случае не делайте никому зла - это главная заповедь!"

– А теперь прощай, моё время кончилось - сюда идёт мой мучитель. Спасибо за отдых!

К нам, помахивая дубиной, приближался уродливый верзила. Собеседник неожиданно вскочил на ноги и резво кинулся в толпу, за это время кости уже срослись. Следовательно, начинался новый круг хождения по мукам.

Появившийся Хозяин спросил:

– Ну, как, удовлетворил любопытство? Зачем тебе всё это надо? Ты тщишься надеждой изменить мир? Или помочь моим слугам - уменьшить количество работы? Что ты о себе возомнил, вошь телесная? Если кто и прочитает твой вздор - для большинства людей это бред. Их будет мизерное количество ничтожных человечков. Они все настолько опустились в своих стремлениях и желаниях, что язык не поворачивается назвать их по-другому. На протяжении сотен веков находились люди, которые в своих знаниях продвигались дальше всех. Ну и что из этого получилось? Много ли людей их услышало? Массы, до сих пор остаются безграмотными в основах устройства мира. Твой рассказ, так же как и некоторых других, утонет в огромной массе бездарной и пошлой литературы. Тем более что твоя фамилия никому ни о чём не говорит. Другие известны хотя бы своей литературной плодовитостью: даже если они выбрасывают на-гор'a большое количество пустых, ничего не значащих, "шедевров". А что у тебя?

Но ты пиши, мы будем следить за "успехами", и вволю позабавимся над твоими усилиями в распространении "необычных" знаний! Ишь, червяк земляной! Весь мир научить хочешь? Ты не задумывался, что своими действиями идёшь против меня? Почему я тебе должен потворствовать? Впервые за тысячи лет, я остановил конвейер наказаний из-за обычного грешника! Не забывай, что ты для меня, как и миллиарды других, всего лишь жук навозный. Таких как ты, когда выхожу в мир, я раздавливаю, растаптываю десятками и сотнями! И тебя сейчас терплю только потому, что мне ещё раз хочется посмеяться над тщетными потугами очередного просветителя. Что молчишь?
– грубо обратился Он ко мне.

Я, от страха, втянул голову в плечи:

– Боюсь, да и что говорить? Всё правильно. Люди сейчас заняты другим.

– Это чем же?

– Праздными становятся, - запричитал я, - ни во что не хотят вникать, верить. Упрощают духовные и культурные знания....

– А почему?
– вставил Он вопрос.

– Люди изленились, - опять заныл я, боясь Его гнева.
– Любые знания всегда к чему-то обязывают, например: к поддержанию и выполнению каких-то обязательств, условий, правил, ритуалов и так далее. А когда не принимаешь, значит, не знаешь, можно "косить" под простачка, оправдываясь своим неведением. А что? Так проще. Можно нарушать законы, заповеди, обычаи и обряды.... Жить, как хочешь, а не как надо, опускаясь в пучину деградирования и разложения личности. Кого обманывают? Самих себя. Но, когда придёт прозрение, будет поздно. Потому что "глаза" открываются после смерти, уже в этом месте, но, увы.... Здесь все плачут и кричат от страданий - раскаиваются. Но при "жизни", все знают про десять религиозных истин. Тот же смысл утверждает и общественная мораль. Но нет! Хотят жить вольно, не задумываясь, ни к чему себя не обязывая и никому не поклоняясь. Ещё и смеются над прозревшими. Поэтому и забиты ваши "хоромы" несчётной "клиентурой", орущей на все голоса....

– Э-э, да ты никак разобижен на род людской! Или жалеешь этих мерзавцев и подлецов? Разве не знаешь, что за этими чувствами, следует наказание за них же? Это уже эзотерика.
– Лукавый, как-то обрадованно посмотрел на меня.

– Нет, Владыка, Вы меня неправильно поняли. Не людей я жалею, а период, который был при жизни и давал возможность всем заглянуть внутрь себя. Стать другим, приобщившись к вселенским знаниям. Но, то время уже не вер-

нуть никогда.

Глава Аида повернулся ко мне: