Шрифт:
Шагаешь по снегу с гитарой,
– 53 -
Посвящаем Владимиру Высоцкому_______________
По пьяной весёлой Москве,
Как прежде – ни юный, ни старый,
И щуришься зябко на свет.
Поёшь хрипловато, негромко,
Вполголоса, в пол тишины,
И льда розоватая кромка,
И розовый ботик жены.
Красивый? Да, нет, – не красивый.
Высокий? Да, нет, – не высок.
Но с мудрой изящною силой
Рокочет басок – не басок.
Похоже – так урки на нарах
Выводят страданья свои,
Похоже на утро под Нарой,
Но в мае, когда соловьи.
Похоже на шёпот влюблённый,
На розыгрыш, ох, озорной,
А так же на жалобы клёна,
А так же на липовый зной.
На всё и на всех понемножку,
Особенно с ветром в родстве,
И эта похожесть дорожку
По взбалмошной стелет Москве.
По чистому первому снегу,
По грязной последней крови,
По взгляду на звёздочку Вегу,
Но в мае, когда соловьи.
Изысканно груб – по босяцки,
Изысканно нежен – поэт,
Какому в Кремле или Братске
Приёма партийного нет.
Ведь ты не на гербовой лире –
На вольной гитаре бренчишь,
А это – от всякой квартиры,
–
54 -
______________________________ книга I «Я вернусь!»
От сердца любого – ключи.
Чуть шепчешь, без лишнего форса,
На струнах цыганской тоски;
Но вот забунтуешь, взорвёшься,
И сердце опять – на куски!
3
Магнитофоны ленту рвали...
Среди скандальных склочных дел
И он орал, как все орали,
Но он ещё при этом – пел.
Равно красавец и уродец,
Ведь знал же: не простят «князья»,
Но музыкой хлестал по морде,
Кого не музыкой – нельзя.
Ну, а партийные терпели,
Попридержав гнилую спесь:
Мол, и у нас на самом деле,
Взаправдашне – свобода есть.
Быть посмелее самым юным
Своей игрою пособлял
И бил с издёвкою по струнам,
Как будто «умным» – по соплям.
Актёр, повеса, бард, пьянчуга,
Ценивший пиво на просвет,
Живая, хриплая пичуга,
Но более всего – поэт.
И скольких, скольких тут одела,
Эй, счетовод, скорей реши,
Боль, снятая с живого тела,
С его измученной души?..
Магнитофоны ленту рвали.
Среди скандальных, склочных дел
И он орал, как все орали,
– 55 -
Посвящаем Владимиру Высоцкому_______________
Но он ещё при этом – пел!
4
На подиуме планеты
Под громкий официоз
Умильно стоят поэты,
Обслюненные взасос.
Один показно печален,
Другой приказно угрюм,
А с ними в обнимку – Чаплин,
А с ними на снимке – Юм.
И кто-то из космонавтов,
И даже Али паша...
И в каждом его соавтор –
Ликующая душа.
И в каждом – под стать селёдке,
Хлебнувшей глоток винца,
Волнуются посерёдке
Чувствительные сердца.
Но, даже скорбя, ликуют,
Упившиеся собой,
Ещё бы строку какую
Отправить на смертный бой
С изъянами и пороком,
С жестокостью и враньём?
Мол, нынче же за порогом
По всякому злу рванём!
По неучам и хапугам!
А нашу не троньте честь:
При «бабках» – так по заслугам,
Прославлены – повод есть...
Внизу, под берёзой старой,
Не пропит и не допет,
Высоцкий прилёг с гитарой,
–
56 -
______________________________ книга I «Я вернусь!»
Как будто и не поэт.