Памяти Владимира Высоцкого (июль 1980)

Олимпийский июль приближался к концу,

растекаясь жарою по крышам.

Заскочил я к приятелю, тоже юнцу,

он спросил: про Высоцкого слышал?

– Врёшь, – я выдохнул тихо, а слёзы – в глаза,

в горле комом дыханье застряло.

– Нет, не вру, это «Голос» сегодня сказал.

…Нереальность вдруг истиной стала…

Я бежал с электрички, сжимая букет,

на Таганку, потом вдоль барьеров,

но услышал холодное: Доступа нет –

мегафонный запрет офицера.

И стоял я на площади, где-то вдали,

по привычке, надеясь на чудо,

что сейчас развернётся движенье Земли,

он вернётся, вернётся оттуда.

Вдруг, сквозь строй оцепленья умело проник,

меж коней, меж мундиров спецназа,

подошёл к офицеру тщедушный старик

с тощей кистью анютиных глазок.

– Я – Борисов, разведчик… Он в песне писал…

– Не положено. Влево пройдите.

–

80 -

______________________________ книга I «Я вернусь!»

– Хоть цветы передайте. Майор помолчал.

Хмуро бросил: – Ступайте, кладите…

Над людскою рекой – словно парус парил,

чуть вальяжный, немного надменный,

стройный хор медных труб ему славу трубил

даже в траурных нотах Шопена.

Город, кажется, понял, кого потерял,

замолчал и заплакал неслышно.

Лишь со стен неуместной улыбкой сиял

бестолковый «наш ласковый Миша».

Эверест на Ваганькове роз и гвоздик,

пламя красных и белых раскрасок,

и короной, венчающей огненный пик,

тот букетик анютиных глазок…

Как же любят поэтов у нас хоронить,

выльют в бронзе, воздвигнут в граните,

станут званья давать, в передачах хвалить,

книги выйдут, вы только умрите.

И всплывёт сразу мощная серая муть

тех, кто пил с ним, дружил, пел дуэтом,

чтобы, хоть после смерти, но всё ж отщипнуть

свой кусочек от славы поэта.

Где ж вы были вчера, знали ведь: всё не так,

когда он в одиночку, средь ночи

в стих вбивал, словно гвоздь, восклицательный знак,

разрывающий цепь многоточий.

Каждый день на пределе – безумие, риск,

– 81 -

Посвящаем Владимиру Высоцкому_______________

знал: всё это надолго едва ли.

Взорвалось его сердце – и тысячи искр

людям пулями в сердце впивались.

Он сыграл свою самую главную роль,

гениально, легко, безупречно:

его щедрой души неуёмная боль

в наших душах осталась навечно.

Ерошенко Игорь

Владимир Высоцкий (30 лет с нами нет В. Высоцкого)

Олимп его не признавал,

Клевал за перехлёсты,

А он до хрипоты кричал

На каждом перекрёстке

И в песнях тех его клубясь

Его терзанья жили.

Нас осенило: сжёг себя

За Правду! За Россию!

Но... память с грустью теребя,

Узрим и за другими

Того, кто снова жжёт себя

За Правду! За Россию!

Владимир Высоцкий

Как мастер цеха лицедейства,

–

82 -

______________________________ книга I «Я вернусь!»

Как Дон Жуан, как Ганнибал,

Принц Датский – Гамлет

Королевство, парней отваги,

Прославлял.

Себя ж по свету

Разбросал.

Что разбросал он? Нет, не чувства –

– Кусочки сердца и души

В ролях, стихах и грешных буйствах…