Голова закружилась, стало страшно. А что если у одной из этих «лошадок» что-то там сломается, и мы рухнем вниз? От этой мысли стало совсем не по себе. А вдруг пол провалится? А вдруг ещё что? Я судорожно вздохнула.

Весь полёт я, вцепившись в сидение, ждала, когда же мы, наконец, приземлимся. Не думала, что у меня есть страх высоты...

Недоумённые взгляды Касседи, Рики и Элики я просто игнорировала. В таком состоянии это было достаточно просто. Да когда же мы уже сядем!?

Когда наконец карета приземлилась на твёрдую землю, я первой выскочила из неё и отбежала на почтительно расстояние. Да чтобы я ещё раз так полетала? Нет уж, увольте.

– Рей, ты чего?
– Элика мягко взяла мою руку. Я мотнула головой в знак того, что ничего страшного и начала понемногу успокаиваться.

Карета с айранитами снова взлетела, а нас с очищенной «взлётно-посадочной полосы» увёл милый бородатый мужчина, одетый в синюю мантию.

Некоторое время мы потратили на построение у самого входа в школу. Которая, кстати, являлась громадным, полностью симметричным замком с пятью огромными башнями. Самая высокая из них располагалась в центре замка, и на пике её сиял фиолетовый кристалл, чем-то отдалённо напоминающий кристаллики над пиками башенок в Обители.

На входе в замок стояли два каменных дракона по обе стороны от дверей. Вероятно, это были не полноразмерные копии. В каждом глазу у драконов были какие-то драгоценные камни разных цветов: серый, алый, синий и зелёный. А над самими дверьми в МБИТ сиял точно такой же кристалл, как и тот, что находился на пике центральной башни.

Вокруг здания лежала роскошная долина. Горы, которые окружали территорию МБИТ, были почти невидны с этих мест. Где-то вдалеке угадывалась небольшая речушка. Однако, сложно было определить так ли это, в сгущающихся сумерках, при пасмурной погоде. Но очертания леса справа были видны достаточно хорошо. Лес был жутковатый и неуютный.

Когда мы стояли у ворот школы, ожидая остальных, Рика снова подняла тему нашего с Эликой родства.

– Рейкона, вот я тебе сразу скажу, от тебя сильно пахнет ригрином. Есть два варианта - либо ты периодически ходишь и обнимаешь одного и того же ригрина, хорошенько об него пачкаясь, либо ты сама ригрин.

– Это вообще что?
– плохое настроение снова вернулось ко мне.

– Это тёмные эльфы.
– пояснил мне Касседи.
– Не те эльфы, которые надменно расхаживают по своим лесам, обращая на жалких смертных не больше внимания, чем на насекомых в своём лесочке. А те, которые спокойно могут помочь магам, если их об этом попросить.

– Ну, на самом деле тёмные достаточно жестокие...
– как бы между прочим вставила Рика.

– Жестокие как раз-таки светлые. Они бессердечные, бездушные твари - бич всех планет Янтарного мира.
– ответил ей Касседи.

– Бич Янтарного мира это такие как ты.
– Элика смотрела на Касседи с вызовом.
– Такие, которые во всём всегда обвиняют эльфов, хотя они никому ничего плохого не делают. Они даже не выходят из своих лесов. В то время, как тёмные вылавливают «подопытных кроликов» и проводят над ними опыты, пробуя свои яды.

– Твои ненаглядные светлые эльфы презирают всё и вся, кроме себя любимых. У каждого из этих ушастых явно развитый нарциссизм. Они только памятники себе ещё не воздвигают. И да - тёмные тоже себе на уме, но они хотя бы могут пойти на контакт с людьми, не презирая всех и каждого, кто не относится к их «благородной» расе.
– Касседи говорил раздражённо, но более или менее сдержанно.

– Да неужели? Нарциссизм, значит? А ничего так, что они отзывчивые и добрые, защищают природу и помогают другим?
– Элика откровенно злилась. Такой я её ещё не видела. Сестра открывается мне с новой стороны. Рика же пока просто наблюдала за происходящим, поворачивая голову к говорившему.

– Помогают другим отправиться в мир иной? Да, в этом они профессионалы.
– с презрением бросил Касседи.

– В отличие от магов - руки эльфов не запятнаны так кровью своих сородичей!
– Элиарна гневно сжала кулаки.

– В отличие от магов - эльфы заперлись в своих лесах и боятся высунуть нос наружу, ведь их холёные хрупкие ручки могут пострадать от участия в войнах.

– Они считают войны глупостью! Они стараются сохранить как можно больше жизней своих собратьев.

– Так стараются, что бросили магов на произвол судьбы, когда даже тёмные эльфы вышли на войну с Неорном Даргом!
– вспылил Сседи.

– Ты знаешь, что могло бы быть, если бы в руки этому извергу попали мёртвые эльфийские лучники!?

– Знаю! Но почему же тогда от рук живого эльфийского лучника, погиб мой отец, просивший всего лишь убежища во время войны!?
– внезапно сорвался на крик Касседи.
– Засуньте своё благородство и манию защиты природы себе в свою эльфийскую жжжж...

Касседи с шумом втянул воздух резко отвернулся от моей сестры. Его едва ли не трясло от злости и обиды. И я... Я так его сейчас понимала. Я смотрела на парня и вспоминала события той ночи в эльфийском лесу, вспоминала «мумию», которая когда-то была Гонсало.