Лука быстро, но внимательно пробегал глазами по сосредоточенным лицам османских полководцев: Эйин-бега, Тимурташа, Шахин-бега Иса-бега, Кара-Мукбила, Фериза, Сир-Мерда. Он видел их решительный настрой и понимал, что бой будет смертельным, а может, и последним для многих и многих османов и сербов. Но Лука понимал, что султан следит за ним, а потому изо всех сил старался сохранить невозмутимость и хладнокровие. Более того, логофет князя Лазаря уже не удивлялся такой открытости турецкого султана: сербы уже ничего не смогут изменить в раскладе своих сил, а вот устрашиться несметной силе врага вполне возможно.

Наконец добрались и до вассалов. Из Малой Азии привели свои отряды (каждый по четыре тысячи воинов) эмиры Шарихана и Кермияна. По тысяче воинов привели и европейские вассалы — Константин Деянович и Стратимир Болгарский. На их лицах Лука задержался несколько дольше.

Замыкали строй гордость, краса и главная надежда султана — четыре тысячи пеших янычар в белоснежных колпаках и две с половиной тысячи конных гвардейцев-телохранителей.

Всего под рукой у Мурата оказалось сорок тысяч воинов. Для Европы конца XIV века — армия невиданная. К тому же своей организованностью и обученностью она превосходила в тот период все армии мира.

Закончив смотр, Мурат чуть придержал коня, подпуская к себе сербского посла. Заметив на себе пристальный вопрошающий взгляд султана, Лука поклонился и спокойно произнес:

— Благодарю тебя, султан, за оказанную мне честь. Сила твоя и впрямь велика и способна вызвать страх и послушание у любого правителя, — он выдержал приличествующую моменту паузу, а затем жестко закончил: — Но у нашего славного князя Лазаря войско в десять раз большее, лучше вооруженное и одетое и к тому же закованное в металл.

Мурат вспыхнул, рука его непроизвольно потянулась к мечу. Чауши насторожились, готовые в любой момент броситься выполнять приказ своего повелителя. Но Мурат быстро взял себя в руки и, уже остывая, спокойным тоном произнес:

— Прошу тебя, посол, оказать мне еще одну честь — отобедать со мной.

Лука согласно склонил голову, и Мурат пришпорил коня.

Там же, во время трапезы, Лука передал султану грамоту князя Лазаря, в которой говорилось, что сербы готовы лучше сложить голову в бою, чем всю жизнь гнуть спину на султана.

Когда сербский посол покинул лагерь османов, Мурат велел всем военачальникам собраться на военный совет. Пора было уже определять тактику и стратегию боя, ибо больше отдыха не будет — в два дневных перехода нужно было достичь владений Бука Бранковича. И на этом совете решающее слово осталось за Эфренос-беем, лучшим знатоком противника. Серрский управитель предложил с рассвета занять на поле битвы хорошее место и предупредить нападение сербов.

— Самое главное — опередить их в начале битвы, — убеждал Эфренос-бей. — Сербов довольно трудно победить, если они в большом количестве сойдутся вместе и соорудят из своих доспехов непробиваемую железную крепость. Нам нужно стремиться разделить их войско на части. Тогда с ними легко бороться.

— Да, но прежде, чем добраться до поля битвы, нам еще предстоит пройти через Кончульское ущелье, — возразил Баязет.

— Если мой несравненный повелитель окажет мне доверие, я бы взялся первым пройти через ущелье и очистить путь главным силам, — приложив руку к сердцу, склонился в почтении Эфренос-бей.

Мурат ненадолго задумался. Кончульское ущелье из Буяноваца ведет к Гниляну по долине Южной Моравы, переправившись через которую сразу оказываешься в Косове, владениях Бука Бранковича.

— Хорошо, — согласился султан. — В Кончульское ущелье пойдешь ты, Эфренос-бей, и паша Игит-бег. А мы здесь, в Кратове, будем ждать от вас гонца.

Эфренос-бей и паша Игит поклонились.

— Наступает самый решительный момент. Сербы — главные наши противники не только здесь, на Балканах, но и во всей Европе. Если мы их разобьем, путь к завоеванию надменной Европы нам будет открыт. Поэтому ставка на победу очень высока. Но я надеюсь на вас, мои верные подданные, на поддержку Аллаха, чьи повеления мы, смертные, выполняем здесь, на земле. Аллах акбар! — Мурат сложил ладони и поднял глаза вверх.

— Аллах акбар! — вторили ему все присутствующие.

Военный совет был закончен.

В Крушевац прибыл пятитысячный отряд боснийцев и хумцев, возглавляемый воеводой Влатко Вуковичем. В такое сложное и неспокойное время, когда король Сигизмунд только и дожидался своего часа, чтобы рассчитаться с непокорными славянами, Твртко не решился покинуть Боснию, но, по договоренности с Лазарем, прислал к нему большое войско во главе со своим самым прославленным полководцем. Да и Лазарю тоже так было спокойнее: Твртко ведь охранял и сербские рубежи на севере. Вместе с Влатко Вуковичем пришли и полтысячи хорватов Ивана Палижны, и воевода боснийский Влкмир.