Люсиль изумленно наблюдала за ней. Никто из людей не двигался с места. Л'аудази закрыла пробирку и сунула ее в мешок, а затем оглядела людей, пристально уставившихся на нее. Она решила, что будет лучше уйти, не дожидаясь расспросов.

— Теперь пора уходить, — объявила она Люсиль официальным тоном и скрылась за дверью, не добавив ни слова.

Чарли очнулся.

— Что это за чертовщина?

Люсиль покачала головой, пребывая в таком же замешательстве, как и остальные.

— Не знаю, а жаль. — Она вновь вспомнила, как мало еще знает о зензамах. — Ладно, давайте уложим мистера Гессети поудобнее и сами отдохнем. Всем нам необходимо выспаться.

Всю эту ночь Л'аудази от возбуждения провела без сна. Впервые у нее оказались живые пробы, функционирующие клетки человеческого существа, открывающие путь к совершенно новой сфере биологии. Она возилась в своей лаборатории, исследуя кровь под микроскопом, пропуская ее через фильтры, наблюдая в тестере, пользуясь еще десятком приборов. Биохимики людей не поняли бы, для чего предназначена большая часть техники в этой лаборатории. Если бы Чарли Зизулу представлял, чем занимается Л'аудази, он был бы готов продать душу, лишь бы получить возможность денек поработать в ее лаборатории.

Л'аудази трудилась без отдыха. Огромную помощь ей оказали прежние исследования мертвых клеток Люсиль и бактерий в выделениях. Она понимала все, исследовала различные виды белых кровяных клеток и немедленно распознала в них потомков некоторых свободных форм жизни, которые попали в кровеносную систему еще очень давно, заставляя ее бороться против непрошеных гостей. Она восхитилась экономичным устройством красных клеток — никаких ядер, только резервуары для перемещения гемоглобина. Но, не имея ядер, красные клетки не могли самовоспроизводиться. Так ли это на самом деле? Изучив красные клетки, Л'аудази пришла к выводу, что их воспроизведение невозможно — в отличие от белых. Она стала свидетельницей процесса деления клетки и многое узнала. Генная структура клеток была фантастической, гораздо более устойчивой к мутациям, чем эквивалент хромосом у аборигенов Заставы. Тогда почему же вид людей настолько разнообразен? Л'аудази сама видела пятерых людей и рассматривала на рисунках много других — среди них не нашлось двух похожих. Если гены стойки к мутациям, все люди должны выглядеть одинаково. Еще более странным показался ей вывод, что в организме людей нет механизмов передачи приобретенных характеристик. Должно быть, жизнь на планете людей развивается черепашьим шагом! Но та же самая устойчивость к мутациям означала, что клетками людей можно легко и безопасно манипулировать. А если воспроизвести красные клетки другим путем… Л'аудази сочла эту идею совершенно безумной. С плазмой дело обстояло гораздо легче, но как быть с клетками?

Она погрузилась в решение проблемы с маниакальным энтузиазмом.

Ночь оказалась долгой, но, вероятно, самой восхитительной в жизни Л'аудази. Дождь прекратился, солнце выползало на небо на востоке, когда Л'аудази рысью вернулась к фургону людей. Она прошла сквозь шлюз, стараясь не шуметь и не фыркать, когда прохладный, безжизненный воздух, привычный для людей, защекотал ей дыхательное отверстие. Оставаться в этом воздухе надолго было невозможно, но Л'аудази надеялась закончить работу как можно быстрее. Четверо здоровых людей спали на полу, завернувшись в одеяла. Должно быть, они устали, ибо Л'аудази удалось втиснуть между ними свое грузное тело, никого не разбудив. Она шагала осторожно, чтобы не стучать по полу.

Раненый — кажется, Люсиль назвала его Гессети — был бледен, кожа его похолодела и стала почти прозрачной. Рана была чем-то прикрыта — несомненно, чтобы не вызывать отвращения у других людей.

Предстояло последнее испытание, но Л'аудази была уверена в успехе. Она поняла, как устроена система кровообращения людей. Руководствуясь догадками, удачей, логикой, интуицией и аналогией, она нашла вену и осторожно ввела в нее иглу, а затем застыла, держа в руках флакон с идущей от него трубкой.

Через тринадцать часов после того, как Л'аудази впервые увидела человеческую кровь, она изобрела переливание крови.

Чарли внезапно проснулся и увидел, что необъятная кормовая часть Л'аудази заслонила ему обзор. Он осторожно приподнялся, чтобы посмотреть, что она делает, — и испустил крик, перебудив остальных людей и заставив Л'аудази отпрыгнуть к стене.

Это чудовище творило что-то невообразимое: из бутылки в ее руке лилась красная жидкость! Проснувшись, Пит пошевелил рукой. Его бледность исчезла, мысли прояснились. Он взглянул на кожистое лицо чудовища, которое держало нечто, напоминающее трехлитровую бутыль с кровью, и решил, что у него начались галлюцинации.

Джослин, Мак и Люсиль повскакали на ноги и увидели, как встревоженная Л'аудази пятится от кричащего Чарли. Биолог хотел вытащить иглу из руки Пита, но не решился, опасаясь причинить раненому вред. Потянувшись, он зажал трубку, отсекая поток крови и держась при этом как можно дальше от аборигена Заставы.

— Лейтенант Колдер, прикажите ему прекратить! Пусть вытащит из его руки иглу!

Выкрикивая это, Чарли не сомневался, что бедняга Пит уже пропал — теперь, когда по его венам льется краска, — но, возможно, его еще удастся спасти, если остановить это чудовище вовремя.

— Л'аудази, что ты делаешь? — крикнула Люсиль на 3—1. — Ты хочешь, чтобы Гессети погиб? Сейчас же убери иглу!

Л'аудази обвела взглядом людей, не в состоянии оправиться от шока. Ее энтузиазм экспериментатора мгновенно угас. Ведь они не животные, они — разумные существа! А она осмелилась лечить их! Очевидно, они сочли оскорбление невыносимым.

Не говоря ни слова, она вынула иглу, передала флакон с кровью Чарли и вышла, оставив в фургоне свои вещи.

Ее мучили угрызения совести. Ей хотелось поговорить с правительницей, во всем признаться и покаяться, пока не произошло самое худшее.