А раз такой сон... Рюкзак на плечи - на оба плеча, а не как некоторые в школу ходили! Открыть дверь, выскользнуть - и к балконам и наружным лестницам. Туда, откуда можно быстро спуститься или подняться. И слышно все вокруг не так, как в квартире.

Он всегда верил своим предчувствиям. Вот, например, однажды с Женни они остались одни в квартире ее старшего брата. Как там его звали? Боб, что ли? Или даже целый Борис Петрович. Он был каким-то солидным начальником, держал две квартиры. В одной жил с семьей - с женой и двумя детьми. А в этой, маленькой, жил один, когда... Ну, когда? Видимо, когда надо было ему иногда так пожить, одному.

И вот Стас с этой Женей (нет, все же Женни - ударение на последний слог) пришел в эту самую квартиру в одну веселую пятницу. Они уже полгода гуляли, встречаясь по разным поводам и без поводов. И даже целовались в подъездах и телефонных будках. А тут - целая квартира. Железная дверь. Ключ. Женни вошла, осмотрелась вокруг, вздохнула и сказала:

– Твоя - кухня. Я тут займусь.

Известное дело - одинокий мужчина с нормальной зарплатой. На кухне стояли вдоль стены стопки коробок от пиццы, пирамиды пустых банок из-под пива, а пол был такой, что к нему прилипали подошвы ботинок. Ну, кроме узкой дорожки, протоптанной от входа к плите и холодильнику.

Стас заливал этот пол моющими гелями, посыпал жесткими стиральными порошками и драил обувной щеткой. Это уже, когда раз пять или шесть сбегал на улицу с огромными черными мешками мусора. И он все-таки отмыл этот пол. Так отмыл, что Женни, переворачивающая и протирающая все в комнате, зайдя, похвалила. Сказала, что это он самый настоящий подвиг совершил ради прекрасной дамы, а раз такое дело, прекрасная дама просто обязана наградить своего рыцаря. Они, смеясь, ворвались в комнату, и Женни уже почти разделась, но тут Стасу что-то послышалось. Там звукоизоляция была хорошая, но ему все равно послышалось. Совсем на грани слуха. После чего он молча встал и быстро ушел, хоть Женни и спрашивала, допытывалась, в чем дело.

Да ни в чем! Просто он понял, что это плохое место. Не сам понял, не осознанно, а организм подсказал. И поэтому что-то почудилось, послышалось. Нельзя отмахиваться от таких случаев. Просто нельзя!

Когда Стас был еще маленький, он даже верил одно время, что на самом деле он не худенький белобрысый мальчик, а самый настоящий злой волшебник.

Отец тогда привел его за руку в местный яхт-клуб. Стас же думал, что яхт-клуб, это где на яхтах красиво катаются под большим выпуклым парусом по широкой воде. А там сначала подробно все записали, потом его взвешивали и решали, что матросом он не сможет - веса не хватает, если откренивать. А потом завели в общий зал знакомиться. Это был большой ангар, где на длинных столярных столах лежали перевернутые яхты. То есть, не яхты, конечно, а швертботы. Это они Стасу объяснили, что вот эти, аккуратные и маленькие - это швертботы. А вот, мол, этот будет твой "кадет". У них там "кадет" - не звание и не студент в военном училище, а самая маленькая лодка. Вот, сказали, приводи в порядок. Весной сам спустишь на воду.

Нужно было тщательно ошкурить весь швертбот. Вручную. Потом тонкой шкуркой довести до блеска. Можно еще и суконкой постараться. Потом покрывали лаком, сушили - и снова лаком...

В общем, работы было много, а плавать (ходить, ходить под парусом - учили его) смогут только по теплу. Стасу было всего десять лет, ему было скучно. Он бегал по проходам, толкался и смеялся. Наверное, ему очень понравилось, что столько много мальчишек и девчонок. Тогда дежурный с повязкой на рукаве подошел к нему и сказал, чтобы прекращал немедленно и брался за своего "кадета". А Стас рассмеялся - ну, что ему могут сделать? Он же еще маленький! А дежурный взял его за плечо и ударил по лицу. Не кулаком, нет. Маленьких ведь не бьют. Ладошкой. Звонко и обидно. И все смеялись. Стас вывернулся и строго сказал, глядя дежурному в самые глаза:

– Запомни. И вы все запомните. И если будет тебе плохо - вспомни меня.

Это он такое прочитал в какой-то книжке. Кто же мог подумать, что летом того пацана родители повезут на море. Он, рассказывали потом, вошел всего по пояс, а тут такая волна - просто вот волнища. Его накрыло и утащило. И все. Даже не нашли.

Стас вот как раз тогда и подумал, что он на самом деле - настоящий злой волшебник. И даже ходил какое-то время важно, осматривая все вокруг с прищуром.

В тот яхт-клуб он больше не ходил.

Отец его пристроил зимой в фигурное катание. Очень было модное увлечение. В очередь выстраивались, чтобы научиться. Стас быстро встал на коньки, стал и передом, и задом всяко кататься, красиво нарезал дуги на поворотах, красиво тормозил, поднимая волну белого инея. А вот заниматься со всеми, в строю - совсем не хотелось. Опять всем мешал. Подзуживал, дразнил, а потом убегал - он очень хорошо держался на коньках. Никто не мог его поймать. Пока они все вместе не собрались и разом не окружили. Не били, нет. Сказали просто, чтобы уходил. Что он всем мешает. Что вот тот мальчик будет чемпионом района, если не мешать.

Очень надо было мешать! Ха! И чемпионом он все равно не станет. Так сказал Стас и ушел.

Мальчик сломал ногу на тренировке, прыгая какой-то очень сложный хитрый фигурный прыжок.

Дети. Кости хрупкие, тонкие...

Так вот, о Женни... Она очень обиделась тогда. И все рассказала в школе. Как пришли, как делали уборку, и как потом Стас сбежал в самый такой момент. Ну, это она так говорила. Стас же не сбежал - он просто ушел. Потому что почувствовал - что-то тут не так. Нельзя оставаться. Вот как этот сон и мамин голос. Услышал - беги. На всякий случай - беги. Потом-то никто тебе не поможет.