– Ты присягу помнишь еще, Синицын?

– Проверяете?

– Интересуюсь,- полковник в штатском встал со своего стула и сделал несколько шагов влево и вправо, разминая ноги.- Интересуюсь, не забыл ли ты, майор, на кого служишь. И какова цель твоей службы. И всех нас - какова цель.

– Ну... Защита завоеваний социализма, это раз. И второе - обеспечение возможности построения коммунистического общества.

– Подкованный. А теперь, садись и слушай сюда. Блокнот убери от греха. Никаких записей!

Был сигнал, оказывается - копать под самого Берию. Сигнал был только по своим. Вот, мы, выходит, свои. Опять же не в тех структурах, где у Лаврентия есть люди. То есть, можно работать, не ожидая никакой подлянки. А работать надо над тем, чтобы точно выяснить, в чем и как товарищ Лаврентий нарушил присягу и действовал не в интересах социалистической Родины.

– Копаешь то, что скрыто. Ясно? В первую очередь, военные годы. Это по нашему профилю. Сам понимаешь, раз есть сигнал оттуда,- Иванов показал со значением пальцем в потолок,- значит, неспроста это. В общем, время - ограничено. Средства - без ограничения в пределах разумного. Силы - только свои. Никого привлекать права не даю. Пользуйся своим положением, но ни-ко-го. Все сам лично. И докладывать - никому, кроме меня. Лично. Понял?

– Так точно!- вытянулся майор Синицын, подбираясь внутренне, как перед первым походом за линию фронта.

И радостно за доверие оказанное, гордость такая вроде распирает, и страшно - на такое замахнуться!

– Не ори. В общем, если есть что - ты должен найти. Ты сможешь. А нет - считай, просто плановая проверка. И еще имей в виду: время уже тикает. Времени на самом деле нет. Все. План - в голове держи. Мне - ни слова до первого результата. Если засыплешься - выкручивайся сам, как сможешь, и к нашим только в самом крайнем случае обращайся. Нечего тут в мирное время устраивать всякое... Поножовщину всякую и междусобойщину. В общем, иди, разведчик. Служи Советскому Союзу.

И разведчик пошел.

***

– Нет, ребята, вам сегодня не понять, как это - в своей собственной стране, после войны, весь в орденах и с погонами на парадном кителе - таиться от всех и действовать, как в чужом тылу. Кому довериться? С чего начать? А может, это просто проверка такая? Может, снова, как после Николая Ивановича, чистка этих органов начинается? Может, сам товарищ Маршал Советского Союза приказ получил, и теперь смотрит, что и как тут без него натворили?

– Какой маршал?

– Так Берия, Лаврентий Павлович, чистый маршал, согласно указу.

– А ты-то где служил, Кузьмич? Что-то не понятно ты все рассказываешь. Это кому же в советское время поручения давали против МВД копать? Если, значит, не КГБ?

– Не против МВД. Лаврентий тогда уже не министром был. На хозяйстве сидел, наукой занимался и атомной бомбой. И мне поручили не милицию отслеживать, а его самого проанализировать. Лично его. А как он свои функции несет? А все ли он делает правильно и вовремя? А пользу приносит или вред для Советского Союза? Вот, кстати, комитета тогда еще вовсе и не было. А мы - уже были!

– Ты пей, пей, Кузьмич. Пей и рассказывай дальше. Интересно же!

***

Военное время, значит.

Алексей сидел дома с большой жестяной кружкой чая и рисовал рожицы в блокноте. Рожицы были кудрявые и с улыбчивыми ртами до ушей. Уши выходили лопухами. Ну, не художник он!

Первое: центральная печать. Лучше "Правда". Там все официально сообщали, кто и где.

Второе: сводки с фронтов.

Третье: передвижение - это тоже можно по газетам вычислить чуть не по минутам.

Четвертое: чем занимался, и что из этого получалось.

Пятое...

Пятое - когда и как в одиночку всем этим заниматься?

Через неделю листания газет - он специально, то в своей районной библиотеке сидел, то в Ленинку ездил, а то и в Историческую садился, чтобы не подряд в одном месте несколько дней - начались разъезды по стране и беседы с людьми. Вот тут-то и вспомнил о запрете вести записи. Записывать как раз было что, было... Сейчас бы такое опубликовать. Не книга была бы - бомба!

Стали постепенно проявляться странности в истории. Вроде, раньше внимания не обращал, а теперь, присмотревшись, делал в памяти очередную зарубку. Вот, например, Московское сражение. Ведь уже Сокол видели немцы. Уже к Голицыну подходили. Уже... И вдруг - бац, назад. Да как назад - бегом, бегом, бросая все по дороге. Почему? Сибирские дивизии, говорите? Так сколько их там было - тех дивизий? Ну, называй по памяти! Полосухинская? Она до наступления в оборону встала и потом отступала еще до декабря. Белобородовская? Тоже самое. Ага, еще панфиловцев вспомни, триста шестнадцатую. Эти вовсе из Казахстана, молодежь необстрелянная. Нет, похоже, тут все гораздо таинственнее было, чем нам объясняли.