– Раз так, мы уходим и встретимся в суде! Ничего не докажете.

– Идите. Только что вы скажете тем, людям-вкладчикам, деньги которых вы стырили в прошлом году и пытались стырить в этом! Мальчик, выгляни за дверцу.
– Алёхин на прямых ногах прошёл к двери и, трясущимися руками открыв дверь, выглянул и сразу захлопнул.

– Это незаконно!
– Уже тише, произнёс профессор и, обмякнув, упал в кресло. Снял очки. Стали наворачиваться слёзы. Он ещё не рыдал, но рыдающий тон начал проявляться в его словах.
– Это провокация... в прошлом году одна и сейчас шесть, откуда остальные?

Цискадзе посмотрел на Сытнина.

– Вахтанг Георгиевич. Алексей Геннадиевич родственник Александра Гормидонтовича. Давай Алёшенька, не будь богатырём, колись! Вот выписки из реестров собственности. В начале этого года купил квартиру в девяносто метров в престижном районе. Цена шестнадцать миллионов. Машинка дешёвенькая, всё-таки на работу ездить, не Лексус, не Инфинити, но Акура. Подержанный - полтора.

– Не может этого быть!
– Надел очки на слезящиеся глаза Воробьянов.
– Мы прошлогоднее пополам, по десять... и сейчас только шесть предприятий, а не двенадцать!

– Ага! А отвечать за всё - мне? Сразу скажешь, повёлся, доверился...

– Оставить вас наедине?
– Спросил третий акционер - Нверян, владевший всего-то девятью процентами акций.
– Как деньги будете возвращать?

– Это я лох!
– Сказал Цискадзе.
– Саня, зачем? Всем же хватало, а уж тебе! А чего тебе не хватило? Твои журнальчики не загнулись.

– Дети выросли, а не...

– Я же тебя взял к себе, когда ты бедствовал, твою долю от себя оторвал. Я помню, как раньше ты мне помог. Чего ещё не попросил? На твои два с половиной процента, ты бы за этот год три миллиона получил, да и зарплата твоя и только у нас два лимона. Вся страна бедствует, банк еле выживает, хорошо, что Борис впрягся. А так иди ко дну? Ты на это рассчитывал?

– Да за то, что я тебе сделал Вахтанг, сотни миллионов мало!

– Я же тебя тогда, двадцать лет назад, спросил, сколько? Ты сказал сто тысяч баксов. Я залез в долги и отдал тебе через месяц. Сюда пристроил, другом считал. В общем, так, переписываете свою собственность на банк, но не менее чем на пятьдесят лямов и валите куда хотите.

– Она больше стоит! А жить где?

– В пизде! Если ещё хочешь жить! Раньше надо было думать, а не своих грабить! Ты, малец, даже не думай появляться в купленной квартире, а машинку оставь себе. Это у него - кивнул Вахтанг на Воробьянова, - жизнь заканчивается, а у тебя начинается! А у тебя Санёк три квартиры, так что не пизди где жить. У тестя поживёшь, он там, в сталинке, один кукует. Месяц на освобождение жилья от вас. Ребята отведут вас куда надо.

– Спасибо тебе Борис. А я-то злился на тебя, жалел, что свою долю уполовинил. То, что безопасность у тебя классная давно знаю. С Виктором Сергеевичем тоже не промахнулся. А с секретаршей познакомишь? Тоже классно всё вырулила.

– Не советую с ней знакомится.

– Это я так! Сам знаешь, грузины народ горячий!
– Потом посмотрел на Нверяна и добавил, - и армяне тоже. Да, Подарков?

– В таком случае от меня подарок с моей малой родины.
– Нверян достал бутылку армянского коньяка.

– И с моей малой родины тоже!
– Цискадзе подошёл к стальному шкафу и вынул початую бутылку грузинского, но уже не коньяка, а бренди.
– А ты Борис у нас француз, да?

– Я патриот, но своей большой Родины! У меня импортозамещение - русская водка, господа! Рекомендую!

После встречи Палника жизнь, работа приобрели для Светы новый смысл. Они стали интересны, а не тягостны и уныло однообразны. Поэтому и на работу она шла с радостью. Что новый день ей откроет? День открыл ей Сытнина. Утро ничего не предвещало, но после обеда заискрило.

– Свет!
– Не поздоровавшись, прямо с порога начал говорить он.
– Акционеры банка выписали нам премию, а ББ, за его счёт, на выбор, предложил слетать куда-нибудь. А куда нам слетать?

– Возьми жену и лети с ней. Она же тебя сутками не видит.

– Я оценил твой подарок, но сейчас у нас с ней разлад. Я тебе, по-моему, говорил. Мы подали заявление.

– Вы?

– Ну, я! Оказывается, нас связывал только секс и моя зарплата! Хорошо, что мне, в своё время, папа посоветовал отдавать всю получку - жене. Но, если, у мужика нет собственных денег, он не мужик. Надобно ещё иметь и заначку, как он и велел. Я, откладывая, когда сколько, скопил пару лимонов, после развода возьму ипотеку.

– Витя! Вот так, просто, ты её, как кошку, которая нассала в твои ботинки, выкинешь на улицу?

– Почему я её? Это она, меня как кота, который отодрал соседскую кошку! Притом, что не драл, но она так думает! Я же у них живу! Вернее, жил. Когда поженились, она сказала, давай поживём для себя, как в Европе, сделаем карьеру, заработаем, а потом и о детях подумаем. А теперь я шакал, который перетрахал всю телекомпанию. Они, с мамашей, как включат канал, то начинают решать, кого я успел, а кого - нет! А им, как и олимпийскому комитету, в отношении наших спортсменов, доказательства не нужны. Виновен априори! Деньги давай, а ночуй у входа на коврике! Не от счастья в людях человек пробуждается, а бедой проверяется!