Одюбон. Хм... дорогой мой... однако... я понимаю, вы начальник казарм, но даже в казарме есть какие-то пределы...

Июль(ядовито). Так я и думал! Мне не хотелось эту загадку рассказывать. Так и думал, что вам не понравится... Имеет отношение к Первой мировой войне и славе французской армии... это генерал Жоффр.

Оторви. Бесподобно! (Дюпон по-прежнему бледен.)

Одюбон. Замечательно, старина. Замечательно. Как изощренно... Добавьте еще анисовки, у вас пустой стакан.

Июль. Спасибо. (Пьет.)

Одюбон(остальным). Печеньица? Еще чуть-чуть анисовки? Жорж? Нет? Мишель? Правда не хотите?

Все вместе. Все. Спасибо. Наелись досыта.

Одюбон(кладет салфетку и отодвигает стул). Ну-с, теперь, когда мы подзаправились, можно серьезно поговорить.

Июль. Наконец-то.

Оторви. Я умирал от нетерпения.

Дюпон. Вы что, умираете?

Июль. Он умирает! Странно!

Одюбон. Значит, так. (Молчит, собирается с духом.) Отсюда только что вышел Леон Плантен.

Дюпон(сухо). У вас особые отношения.

Одюбон. Поверьте, что я к ним не стремлюсь. Тем не менее мы не можем закрывать глаза на то, что он мне только что предложил. (Хихикает.) Долго он не протянет. В двух словах — Леон Плантен требует войны.

Все вместе. Но это же безумие!

Одюбон. Увы.

Дюпон. Что ж, хорошо, что мы перекусили.

Оторви. Такая новость запросто аппетит перебьет. А он вам сказал, зачем?

Одюбон. Как же. Рассказывал какие-то несусветные истории. В общем, я полагаю, все потому, что кастрюльки плохо продаются.

Оторви. Это же чушь, можно продавать что-нибудь еще...

Одюбон. Все остальное тоже плохо продается.

Июль. Ну, это уж чересчур, послушайте, опять мы за все расплачиваемся. А Плантен ваш в стороне: я не я, и лошадь не моя.

Одюбон. Я думаю, что лошади продаются с таким же скрипом, как и все остальное.

Оторви. Какой ужас! Послушайте, ведь ничто так не дезорганизует армию, как война.

Июль. А может, хотя бы коротенькую развяжем?

Одюбон. Плантен будет в бешенстве. А потом, короткая война... Опять выскочит куча молокососов, которые нас оставят с носом... Нет, ничего не поделаешь, нужна война настоящая. Поверьте, я испробовал все средства, чтоб его урезонить.

Дюпон. Нет, в конце концов, мы не можем на это согласиться. Серьезно, Вильсон. Надо убедить Плантена. Давайте ему позвоним.

Одюбон. Невозможно. Он упрямый. Если вы хотите моего совета — не связывайтесь с ним, он заморочит вам голову своими абсолютно бредовыми экономическими теориями... Я ничего в них не понял.

Июль. Я отказываюсь. Никакой войны.

Оторви. Никакой войны.

Дюпон. Я разделяю ваше мнение. Никакой войны.

Одюбон(встает). Господа, это приказ.

Июль. Вы все берете на себя?

Одюбон. Все.

Оторви. На таких условиях я согласен. (Знаки одобрения.) Но все же это очень досадно. Налейте мне анисовки, я что-то разволновался.

Одюбон. У меня есть кое-что получше. (С загадочным видом.) Пастис. (Встает и начинает искать бутылку.)

Июль. Какая замечательная идея!

Дюпон. Мой дорогой Вильсон, мне кажется, вы делаете успехи. (Хихикает.) Еще две-три войны, и вы станете настоящим солдатом.

Одюбон. Вы все такой же язвительный! (Разливает пастис.) Достаточно воды? Столько? (Остальные смешивают каждый по-своему. Одюбон наливает себе и садится.) Господа, у меня к вам одна просьба: не говорите об этом моей матери.