Шрифт:
Зиновия. Опять собираешься меня заставить с его сыном играть? Я уже вышла из этого возраста.
Отец(строго). Довольно! (Обращается к соседу.) Тяжело, верно, справляться с таким верзилой? Ха! Ха!
Сосед. Восемнадцать скоро стукнет...
Зиновия. И куда же его стукнет? По голове, а может быть, по шее?
Мать(обращаясь к соседу). Непременно его к нам приводите, малышка будет очень рада.
Зиновия. Если Ксавье хочет меня видеть, его необязательно приводить за ручку. (Каждый раз, когда она что-либо пытается сказать, никто не обращает на нее внимания.)
Сосед. Большое спасибо за приглашение, Ксавье с удовольствием познакомится с такой девочкой, как Зиновия.
Отец(обращается к матери). А сейчас мне что говорить?
Мать. Постой... она ведь теперь старше, чем в тот раз. Мне кажется, надо... (Шепчет ему что-то на ухо.)
Сосед встает, больно выкручивает руку шмурцу, потом снова садится на свое место.
Отец. Ты права.
Мать. От этого зависит ход действий.
Отец(обращаясь к соседу). Как бы нам лучше встать?
Сосед. По-моему, в их возрасте...
Мать(настойчиво, обращаясь к отцу). Прекрасно, Леон. Давай, любовь...
Отец. Ну, хорошо. (Встает и торжественно заявляет.) Кредо.
Зиновия. О Господи... (Встает и идет в сторону кухни.)
Мать(обращаясь к соседу). Правда, неплохо воспитана? Скромница!
Сосед. Просто прелесть. Моему парню повезло.
Отец. Минуту внимания! (Начинает снова.) Кредо! (Пауза.) Я не отношусь к тем деспотичным натурам, что столь часто встречаются в природе и литературе несмотря на мировую культуру и прогресс истинной цивилизации. (Вытирает пот со лба.)
Мать(вполголоса). Леон, у тебя никогда еще так не получалось. (Отец знаком просит ее замолчать и продолжает.)
Сосед устраивается поудобнее и внимательно слушает; потом берет пепельницу и швыряет ее в голову шмурца.
Отец. Впрочем, если бы это было в моей власти, то ложные ценности были давно вытеснены ценностями гораздо более прочными, такими, как мораль, современная идеология, развитие физики, освещение улиц, изничтожение прогнившей трухи изжившей себя демагогии; примером для... для подражания послужили бы великие строители прошлого, ибо они руководствовались чувством долга и азбучными истинами...
Сосед. Вы, случайно, не отклонились от темы?
Мать(обращаясь к соседу). Непонятно... Я теперь сама не знаю, к чему он ведет.
Отец(естественным тоном). Странно, но у меня такое же ощущение. Как будто слова сами собой произносятся.
Мать. Не забудь, что речь идет о твоей дочери и его сыне.
Сосед. О другом и речи быть не может. Молодежь должна быть в центре внимания.
Отец. Попробую собраться. (Декламирует.) Как приятно видеть вокруг себя молодые ростки... (Резко замолкает.)
Мать. Давай, хорошо начал...
Отец. Эпитетов не хватает...
Входит Дурища.
Дурища. Между прочим, эта кухня — мерзкая, гадкая, отвратительная, грязная, противная, гнусная, тошнотворная, безобразная, затхлая, прогнившая, облупившаяся, вонючая, поганая и так далее. (Делает паузу, затем с негодованием заявляет.) И все равно я туда иду. (Уходит.)
Мать. Крупу возьми!
Отец. Здорово! Непросто найти столько уничижительных определений. Значит, ростки... Может, подскажешь что-нибудь...
Мать. Молодые зеленеющие ростки.
Отец. Не пойдет... тяжеловато. Я бы скорее сравнил с нежно-зелеными почками орешника или со светлым оттенком липовых листочков, незаметно окрашивающихся в более темный, а затем в фисташковый цвет, которым мы восхищаемся в трепетную пору возрождения всего живого; весной у нас захватывает дух при виде нежных пастельных красок, особенно когда тропинка, где мы прогуливаемся, вся в навозных кучах.