Весь остаток дня Эйлору не покидало беспокойство. Сколько же всё-таки глаз у Кровавого Ворона, раз он успевал видеть всё, всех и каждого? Сколько у него рук, если одновременно он мог делать несколько дел? Сколько у него ушей? И… мог ли он слышать этот их разговор?

Тысячу и один раз Эйлора задавала себе эти вопросы. Тысячу и один раз ответ был одним и тем же. Тысячу и один, тысячу и один…

Ужин прошёл в напряжении. Дейнора, ни о чём не подозревая, ничего не чувствуя и не понимая, весело болтала, качая ногами, и рассказывала о прошедшем дне. Эйлора же молчала, уставившись в свою тарелку, и не могла вымолвить ни слова. По окончании ужина, когда Дейнора и Эйлор уже ушли, Эйлора, оглядевшись по сторонам, спрятала в рукаве нож. Просто так, на всякий случай, потому что у Кровавого Ворона тысяча и один глаз.

Ночь наступила неожиданно и вопреки желаниям Эйлоры. Это было время Кровавого Ворона. Ночь прекрасно скрывает воронов. Если только они не альбиносы, конечно.

Что она делала? Сидела в постели, поджав под себя ноги, рядом со спящим мужем, рядом со своим отражением, и крутила в пальцах столовый нож. Боги, она, должно быть, сошла с ума… Но весь этот день, весь этот чёртов день… Сколько глаз у Кровавого Ворона?

Нет, она просто перестраховывалась. Ночь — время воронов, даже если они альбиносы.

Так сколько глаз у Кровавого Ворона? Неужели действительно тысяча и один? И мог ли он видеть её сейчас? Растрёпанную, с широко открытыми глазами и ножом в руке? Если да, то знатно веселился, наверное, попивая вино в копании ведьмы Морской Звезды. Нет, неужели правда тысяча и один?..

Сон сморил Эйлору только под утро. Ей снились вороны и кровь — кровавые вороны. И поле с красной травой. Вероломство и предательство. И кровь, кровь, кровь…

Из сновидений Эйлору резко и неожиданно вырвал громкий крик. Она неохотно раскрыла глаза, щурясь из-за залившего комнату солнечного света, такого редкого явления для Драконьего Камня. Эйлора бросила взгляд в окно… и замерла. На подоконнике, любопытно склонив голову набок, сидел чёрный ворон.

Крик стал ещё громче и пронзительнее, и Эйлора недовольно повернулась на его источник. Служанка, всего лишь служанка. Мертвенно-бледная, она кричала и кричала, постепенно переходя на визг. В дверях спальни, мимоходом отметила Эйлора, собралось чуть ли не всё население замка. Все они — и уже охрипшая, но продолжавшая кричать служанка, и другие слуги, и Дейнора, нарядившаяся в новое платье, — смотрели куда-то правее Эйлоры. Она повернула голову.

И дыхание её прервалось.

Вся кровать была залита кровью. Простыни, ещё несколько часов назад бывшие белыми, стали ярко-красными, а посреди них неподвижно лежал Эйлор, её муж и брат. Его грудь была залита кровью, лицо было расцарапано, а золотистые кудри стали грязно-бордовыми. Эйлора потрясённо перевела взгляд на свои руки, тоже перепачканные в крови и до сих пор сжимавшие столовый нож.

Ох, Эйлор, её Эйлор, её отражение в зеркале…

Крупные слёзы покатились из глаз Эйлоры, и она тоже закричала.

Снова в голове закрутилась старая поговорка.

Так сколько же на самом деле глаз, ушей и рук у Кровавого Ворона?..

========== Шейра ==========

Шейра вспоминала свою свадьбу. Да, это была старая обветшалая септа, пережившая многие события уже давно минувших времён, да и септон, венчавший их, был под стать септе — старый, дряхлый, явно не брезговавший бокалом-другим медовухи и даже не догадывавшийся о том, что венчал принца Драконьего Камня и его сестру против воли короля.

Мать всегда была против древней традиции женитьбы. Конечно, она никогда не могла этого понять, ведь она не была Таргариеном — по крайней мере, по рождению. Буквально всё в ней, начиная с внешности и заканчивая характером, кричало: чужая! Но отец, любивший её больше всех на свете, пресекал любые злословия и шепотки. И, конечно же, он во всём ей потакал. Во всём, даже если приходилось идти против собственных детей.

Выгодные помолвки были заключены для всех детей короля Эйгона, в основном, усилиями королевы Беты. Принц Драконьего Камня был помолвлен с дочерью одного из ближайших сторонников короля, лорда Лионеля Баратеона. Джейхейрис, теперь уже её муж, до этого был помолвлен с девчонкой Талли, младший братец Дейрон — с девочкой Редвин, она же сама — обещана наследнику Тиреллов. Но, казалось, все, как один, дети собрались разочаровать родителей. Впрочем, по мнению Шейры, те были виноваты сами.

Они с Джейхейрисом тогда сбежали. Просто вот так вот взяли и сбежали. И поженились. И послали к чёрту весь мир, потому что… почему другим можно, а им — нет?! В тот момент, когда септон, бывший уже в изрядном подпитии, объявил их мужем и женой, был самым счастливым за всю жизнь Шейры: она вышла замуж за брата и возлюбленного, и никто ничего не мог уже изменить.

— О чём вы думали?! — снова ворвался в её сознание яростный голос отца. — Вы венчались без разрешения и родительского одобрения! Вы венчались вопреки нашей воле, вопреки нашим запретам!

Шейра сидела в кресле, скрестив руки на груди. Джейхейрис стоял позади неё, положив руку ей на плечо. Их поймали и вернули обратно в Красный Замок спустя три недели после того, как они сбежали. Спустя самые счастливые три недели в её жизни.

Шейра вскинула голову, чтобы взглянуть на отца, ходящего перед ними взад-вперёд.

— Мы думали о своём будущем, отец, — прищурившись, злобно бросила она.

— О своём будущем? Правда? Забудьте о своём будущем! Ваше будущее — это будущее вашего королевства! — Эйгон указал пальцем на Джейхейриса. — Ты будущий король, и твоя жизнь, Джейхейрис, это не любовь, а твоё королевство.