Шрифт:
А меня не надо было обкуривать. Мне вдруг захотелось снова увидеть отвратительную, угрожающую физиономию, испытать, леденяший душу, страх, пригвоздивший меня к полу и отнявший у меня голос. Чтобы тело моё опять оцепенело в немом ужасе. Мне захотелось, чтобы сердце моё вновь остановилось. Чтобы потом вдруг оно проснулось и начало бешено колотиться в моей детской груди.
Адреналиновый шок. Сейчас, вспоминая и анализируя неоднозначные, зачастую непутёвые моменты моей жизни, каюсь: Я сам искал, как говорила мама, дидька (дьявола) на свою голову. Особенно много рисковал в детском и подростковом возрасте. Подсознательно и сознательно я искал или создавал ситуации, стимулирующие выброс адреналина. Почти всегда был поиске острых ощущений. Искал и создавал такие ситуации, которых обычный среднестатистический ребенок, как правлило, благоразумно избегает. Вкупе это называется адреналиновой зависимостью.
Мои сыновья в их детстве были благоразумнее своего отца. А может это мне кажется и хочется, чтобы было именно так?
Должен сказать, что маску Квазимодо и не только, Флорик делал в двенадцать-тринадцать лет. Без художественного образования. навыков, учебников, руководств и интернета, ранее никогда не наблюдая, как это делают другие.
Спустя много лет Флорик — уже отец почтенного семейства сотворил оригинальную маску на Новогодний карнавал. Его старшая дочь Альбина декламировала, экспромтом сочинённые Флориком стихи, в невиданной доселе маске «Космический пришелец».
Как прекрасна вся наша планета, Как богаты все недра Земли! Но для счастья людей не хватает Мира, дружбы, свободы, любви! Есть народы — воюют друг с другом, Есть народы — живут в нищете. Нам агрессор войной угрожает, Держит в страхе народы Земли. С Новым годом, друзья, С новым счастьем! С мирным небом над головой, Чтобы дети всегда улыбались И гордились своею страной!Вырвавшиеся из души слова Флорика актуальны и сегодня. Стихи эти и сейчас помнит младшая Регина.
У Флорика не было собственного, выдающегося вокала. Его голос казался немного шершавым. Но великолепный музыкальный слух и выразительность его голоса заставляли зал, затаив дыхание, слушать его пение. Я уже писал, что Флорик, единственный раз, прослушав песню, безошибочно пел её без аккомпанемента.
Если б я был султан, Я б имел трёх жён И тройной красотой Был бы окружён. Но с другой стороны При таких делах Столько бед и забот! Ой спаси Аллах! …………………… Не очень плохо Совсем без жены. Гораздо лучше С любой стороны…Известным, получившим популярность, мелодиям он предпочитал пародии, часто совершенствованные им на елизаветовские актуальные мотивы.
Дурманом сладким веяло, Когда цвели сады. Когда вдруг пьяный вдребезги Домой явился ты. Но я уже не плакала От пьяных мерзких глаз. Гулять пошла счастливая С соседом в первый раз. Припев: Один раз в год ты трезвый был, Один раз в год — цветы дарил. Всего один лишь только раз Скандалов не было у нас. Один лишь раз, один лишь раз. И я развод затеяла Когда цвели сады. Когда из вытрезвителя Домой явился ты… И я уже не прятала Своих подбитых глаз, И горько мама плакала, Бывавшая у нас. Припев: Ждала с зарплатой мужа я Когда цвели сады. Когда в пивной за бочками Свиньёй валялся ты. И перегаром веяло От рыла твоего. Карманы все проверила, А в них нет ничего. Припев: Один раз в год ты трезвый был, Один раз в год — цветы дарил. Всего один лишь только раз Скандалов не было у нас. Один лишь раз, один лишь раз…Запомнив пародию, Флорик несколько дней подряд тихо напевал её на работе и дома. Ни на шаг не отстававшие от отца его малолетние дочки выучили слова пародии с ходу. Втроём они её и распевали. А потом, когда Флорик приходил с работы домой, особенно навеселе, девочки дружно запевали папе песню. А папа слушал. Бывало…
Когда Штефан тётки Марии, мой двоюродный брат, стал завклубом, Флорик уже закончил семь классов. Четырнадцать лет, по тогдашним понятиям, — почти взрослый человек. Не поднимаясь на сцену, Флорик, перед танцами устраивал самый настоящий театр. Гораздо занимательнее, чем когда по радио передавали «Театр у микрофона». А тут мы могли ещё и смотреть. О телевизорах мы тогда слышали только от побывавших в Москве сельчан. Флорик ставил посреди клуба стул и зажигал на нём свечку. Став в смиренной молитвенной позе и размахивая кадилом — привязанной на верёвке, керосиновой лампой без стекла, Флорик правил настоящую службу.
Вначале он что-то очень быстро-быстро и долго говорил неразборчиво. А вот пото-ом! Потом, расправив плечи и глядя в потолок, Флорик протяжно и громко запевал:
— Аллилуйя, аллилу-у-уйяяя-а-а!
По нашему единодушному мнению Флорик правил службу, особенно «Аллилуйя», намного лучше брайковского попа. В такие минуты нам казалось, что на Флорике была одета длинная блестящая ряса, а на голове сверкала камилавка. Была одна неувязка. По нашему детскому разумению поп всегда должен быть с чёрными кучерями и такой же чёрной бородой.
Но это, как тогда думали и обсуждали мы, легко поправимо. Борода у Флорика и так скоро начнёт расти сама. А кучери и саму бороду можно покрасить в любой цвет. Приезжает же из самой Москвы невестка старой Гельчехи летом ежегодно с волосами, каждый раз выкрашенными в другой цвет. Один раз приехала рыжая-рыжая, совсем как огонь.
— Когда Флорик завьёт завивку и покрасит чёрным кучери, у нас в селе будет собственный поп. — наивно полагали мы, младшие.
С подросткового возраста Флорик великолепно декламировал стихи. Некоторые стихи стали, как сейчас принято говорить, деревенским хитом: