– Да, что-нибудь сказать могу. Вера родила прекрасного мальчика, такого же богатыря, как и ты - целых пятьдесят восемь сантиметров, и назвала его, догадайся как? Станиславом! А пока была беременна, родители её гнобили до того, что пришлось, бедняжке, уйти от них. Об аборте она и слышать не хотела:! "Какой аборт! Я же специально забеременела!"

Она отличница и институт не хочет её лишаться. По окончании, скорее всего, ей предложат остаться в аспирантуре. Поэтому проректор по хозчасти разрешил поселить её в общежитие. Там выделены две комнаты для "подзалетевших" девчонок. В одной четыре мамаши с детьми, и в другой было две, а с Верой - стало три".

– Вика, я тут начинаю бракоразводный процесс с женой. Когда он закончится - не знаю. А пока хочу приехать к Вере. Сына усыновлю и предложу ей стать моей женой. По-моему, она очень хороший человечек.

– Да, да, она классная девчонка! С ней не соскучишься и невозможно поссориться. Но жениться не получится: ты опоздал - она уже вышла замуж.

– Да ты что!? А можно поподробнее?

– В неё ещё с первого курса влюбился один преподаватель - умный дядя тридцати лет, кандидат наук. Сейчас он "исполняющий обязанности декана биологического факультета и работает над докторской диссертацией. Он узнал о её мытарствах и предложил замуж. В её положении это спасительный выход и она им воспользовалась. Её родители с таким исходом согласны и помирились с ней. Теперь она не Жукова, а Царёва. Сейчас он в научной командировке на Байкале. Там падемия неизвестной болезни охватила нерпичье поголовье. Вера тоже могла с ним поехать, но не решилась оставить маленького Станислава Станиславовича.

– Дааа! Досадно! Огорошила ты меня. Я так настроился, такие грандиозные планы на новую семейную жизнь намечал. Но, как говорится, пролёт мимо кассы! У меня ещё никогда так скверно на душе не было. Год назад две искорки блеснули на моём жизненном пути. Одна даже влетела в мою душу, но я не был готов принять её. А когда созрел, оказалось уже поздно. Я говорю про Веру.

– Ты меня заинтриговал: а кто вторая искорка? Не Таня ль?

– Это та синеглазка, которая бесцеремонно попросила меня "А ну-ка, дядя, подбрось, я покажу им класс".

– А что ты сделал такого особенного, что "первая искорка" залетела тебе в душу?

– Ровным счётом ничего особенного. Просто она сама сказала "Стасик, ты мне нравишься".

– Что-то на неё это не похоже.

– Ну, если точнее, то это сказала Таня: "Стасик, ты нам с Верой нравишься".

– Выходит, я свой шанс тогда потеряла?

– Оппа! Вика, можно считать, что ты даёшь мне надежду?

Вика молчала. Станислав не торопил и всё отчётливее понимал, что фиаско с Верой может компенсировать это синеглазое чудо.

Наконец, она тихо промолвила:

– Я хочу, чтобы ты правильно понял: у меня очень развито чувство собственного достоинства и я не хочу прыгать в свободную постель только потому, что её не заняла та, для которой она предназначена. И второе: я не буду бороться за мужчину, как бы его не любила. Пусть он борется за меня.

– Второй пункт не состоятелен. Я лично против понятия "бороться", "завоевать". Ведь завоёванное нужно удерживать, а хватит ли на это сил и желания? Ты, наверно, не знаешь, что одни мужчины любят саму женщину, другие - только её тело, для третьих, таких меньшинство, но они самые надёжные, тело не важно. Особенно азартны любители тела. Но тело рано или поздно "приедается", и он переключается на охоту за новым. А вообще, Вика, наш разговор не для телефона. Давай встретимся и поговорим. Я хочу тебя обаять, другими словами, вопреки собственному принципу, бороться за тебя. Но без твоего приглашения приехать не могу.

Вика рассмеялась:

– Какой ты непосредственный. С твоей-то фактурой и такая непосредственность - это подкупает. Хорошо, приезжай. Мне девочки говорили, что ты интересный собеседник и я хочу в этом убедиться: может, ты действительно сможешь обаять меня. Желаю тебе успеха!

–