Помотав головой и возвращая ясность ума, Эстебан в недоумении уставилась на человека, порушившего её планы. Конфуз состоял в том, что это был сам Трой.

– Отвести тебя в спальню? Принести попить? Что? – накидывала она варианты.

– Ты не поняла, – голос прозвучал слишком холодно для того, чтобы быть следствием солнечного удара или ещё каких-либо закидонов. – Просто уйди отсюда.

– Ну…если я мешаю, – смущённо пробормотала девушка, однозначно обидевшись. – Я просто хотела составить компанию.

Трой уловил её обеспокоенный взгляд и улыбнулся…не искренне, с каким-то оттенком подозрительности. Эта улыбка была его излюбленным способом защиты от нападения – она обескураживала, вызывала неприятный холодок по коже, вводила людей в ступор, заставляла бояться.

– Ты же постоянно лжёшь, Виви, – он сопровождал сказанное всё той же улыбкой. – Люди даже путаются, где правда, а где враньё. Даже те, что хорошо знали тебя… – Трой хмыкнул, потерев уставшие глаза. – Сказала, что боишься меня потерять. Извини, но ничего смешнее я в жизни не слышал, – его взгляд выражал ограждённость – свинцовую стену, которую он вокруг себя построил и теперь даже для неё закрыл вход.

Девушка спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как внутри зарождается буря:

– А всё, что я делаю…то, что мы делаем вместе…по-твоему тоже враньё? – громко прокричала она. – Может быть…я слишком навязчива, знаешь, трусь вокруг да около, – теперь она начала оживлённо жестикулировать в свойственной ей манере. – И это вызывает у тебя массу подозрений. Но просто ответь мне, разве ты не чувствовал себя хорошо? Со мной.

Трой отвёл взгляд. Он часто прятал глаза, зависал в неизмеримом космосе или ещё как-то уходил от ответа характерным для него образом.

– Для чего, по-твоему, я могла врать тебе?

– Чтобы защитить свою задницу. Быть может, Сантос тоже был кем-то вроде меня, постоянно вытаскивающим твою шкуру из передряг и приносящий тебе еду, но…

Он не успел договорить. Собрав все имеющиеся силы, которые мощно возросли благодаря приливу нагнетающей злости, Эстебан отвесила звонкую пощёчину, прервавшую поток неприятных для неё слов.

– Молчи, слышишь, пока я тебя не убила, – прошипела она. – Я об этом пожалею, очевидно, но вряд ли смогу держать себя в руках.

Потерев саднящую щёку, Трой вернулся к своей улыбке, больше похожей на оскал. Внутри же Вивьен пылала ярость, подгоняемая сильнейшей обидой, и не исключено, что обидой так же на саму себя.

Она резко схватила мужчину за грудки, видимо, ожидавшего от неё очередной порции агрессии, и, притянув к себе, поцеловала. Довольно грубо, резко, дико, всё ещё ведомая эмоциями. Поцелуй был кратким по факту, только Трою казалось, что он длился бесконечно долго, даже, возможно, мучительно долго.

– Ну, это так…чтобы ты подумал, – будто невзначай сказала Вивьен, вытирая губы рукавом, затем поднялась на ноги и быстрым ходом, размахивая руками, удалилась в сторону своего трейлера.

Оценка происходящего в голове у Троя металась между «сильно понравилось» и «бесконечно отвратительно». Он всё ещё думал, что был прав, и не хотел доверять даже той отчаянности, что увидел в её действиях.

Но с другой стороны…может лучше быть обманутым и испытывать что-то в районе «очень нравится», чем знать правду и чувствовать себя «бесконечно отвратительно»…

Вивьен хотелось забыться как минимум суточным сном, чтобы при пробуждении не было никакой сибирской язвы, никаких мексиканских детишек, а Трой чудесным образом вдруг успел бы отнести мозги в химчистку. Её старушки сидели на своих кроватях, оживлённо обсуждая ужасы происходящего, и при обычных обстоятельствах их голоса бы безмерно раздражали и мешали. Но сегодня даже они не были помехой…

***

Ощущение абсолютной и безоговорочной бодрости обдало словно ледяной водой из тазика, прямо на голову. Вивьен довольно резко соскочила с кровати, полагая, что времени прошло немало. Трейлер был окутан ночным мраком без возможности что-то разглядеть.

Девушка буквально вывалилась на улицу, едва удержав себя на ногах вследствие неудачного приземления со ступенек на землю. Со стороны лазарета виднелся свет, туда она и решила отправиться, надеясь занять себя чем-нибудь полезным.

Следует отметить, что её дерьмовый настрой никуда не испарился. Она не жаждала кидаться и исправлять свою репутацию заядлого лжеца очередной порцией милых улыбок, теперь ей действительно чётко захотелось каждую секунду говорить всё, как есть. Если понадобится, до самого упора, пока окружающие окончательно не поверят в то, что она говорит правду. Если понадобится, разбиваясь в лепёшку, что было бы весьма убедительно, пожалуй, даже для Троя. Для него она хотела быть настоящей. Она ей и была, пока его защитные механизмы не сыграли злую шутку.