И он добивается решения о строительстве тракторного завода в Сталинграде и завода сельхозмашин в Ростове-на-Дону.

С этих позиций Дзержинский подходит и к вопросу о концессиях.

В ВСНХ нашлись работники, предложившие передать восстановление богатейшего медного рудника Карабаш и Риддеровских свинцово-цинковых месторождений их старому хозяину, английскому капиталисту Уркарту. Дзержинский распорядился проверить, что собой представляют эти работники, которые действуют как агенты этого капиталиста. Он просил «составить список инженеров и ученых и наших коммунистов-администраторов, знающих дело и не имеющих слабости к Уркарту, дабы привлечь их к работе» и «собрать все силы и двинуть дело самым быстрым темпом».

Интересен результат. Уркарт просил кредит в 10 миллионов рублей и обещал, что Карабаш после трех лет будет давать 300 тысяч пудов меди. Когда за восстановление рудника взялось само Советское государство, то, вложив всего 900 тысяч рублей, уже через год получило 500 тысяч пудов, то есть полное довоенное производство.

Были восстановлены своими силами и Риддеровские рудники, на которые претендовал Уркарт.

— Я должен сказать, что если бы тут были просто наемные рабочие, если бы здесь была простая эксплуатация, а не борьба за строительство социализма, то ни в коем случае не могло быть речи о том, что можно было достигнуть таких результатов, — заявил Дзержинский.

Целый ряд кампаний, начатых Дзержинским, такие, как борьба за снижение розничных цен, за поднятие производительности труда, режим экономии, упрощение и удешевление государственного аппарата, приняли общегосударственный размах и значение.

Большую помощь и поддержку получали у Дзержинского рационализаторы и изобретатели…

…А здоровье становилось все хуже. В конце 1924 года у него был первый приступ грудной жабы. Врачи серьезно беспокоились за его жизнь, советовали беречься, ограничить работу четырьмя часами в день, соблюдать режим. Но он словно торопился сделать как можно больше за отведенный ему судьбой срок и по-прежнему работал по 16–18 часов.

В июне 1925 года Дзержинский посетил Волховстрой. Вместе с начальником строительства Графтио обошел стройку. Он внимательно выслушивал сообщения руководителей, беседовал с рабочими, рекомендовал им учиться монтажу турбин у шведских специалистов, чтобы затем самим управлять электростанцией.

Возвратившись в кабинет Графтио, Феликс Эдмундович сказал:

— Знаете, Генрих Осипович, доктора запретили мне даже на третий этаж подниматься, а сколько я исходил здесь, сами видели, и ничего… Воздух стройки полезен!

— Мы ведь, Зиновьев, не шутки шутим, а должны сохранить во что бы то ни стало единство нашей партии. И единство партии должно быть сохранено, оно должно быть свято для всех нас не формально, как вы пытаетесь предлагать и доказывать, а по существу, — говорил Дзержинский, обращаясь к лидеру «новой оппозиции», выступившей на XIV партийном съезде со своей «особой» платформой.

Зиновьев в то время возглавлял Ленинградскую партийную организацию. ЦК ВКП(б) направил в Ленинград для разъяснений решений съезда и антипартийной деятельности «новой оппозиции» группу членов ЦК — Андреева, Дзержинского, Калинина, Кирова.

Чрезвычайная конференция ленинградских коммунистов единодушно одобрила итоги XIV партийного съезда, отстранила Зиновьева и его единомышленников и избрала новый губернский комитет во главе с Сергеем Мироновичем Кировым.

Очень скоро «новая оппозиция» нашла общий язык в Троцким. В апреле 1926 года Пленум Центрального Комитета вновь обсуждал вопросы хозяйственного строительства. Троцкий и Каменев, которые совсем недавно выдвигали лозунг «Реже шаг!», неожиданно сделали новый крутой поворот и начали обвинять ЦК в том, что он слишком медленно ведет дело индустриализации. Они настаивали на совершенно нереальном ускорении темпов развития промышленности за счет выкачки денег из деревни. Собственно говоря, ничего нового в этих предложениях не было. Старая троцкистская позиция.

— В тех речах, с которыми здесь выступали Каменев и Троцкий, — говорил Дзержинский на Пленуме, — совершенно ясно и определенно нащупывалась почва для создания новой платформы, которая привела бы к замене не так давно выдвинутого партией лозунга «липом к деревне» лозунгом «кулаком к деревне». Те речи, которые здесь говорились ими, метод искания ими средств, постановка ими вопроса, откуда взять средства для индустриализации страны, — все это клонилось к тому, что надо обобрать мужика…

Если послушать вас, Каменев и Троцкий, то у вас как будто тут нет союза рабочих и крестьян, вы не видите этого союза как основу Советской власти, при диктатуре пролетариата. И поэтому этот совершенно ошибочный политический уклон может быть и для нашей промышленности, и для всей Советской власти убийственным.

Пленум отверг предложения оппозиции и одобрил курс, проводимый Центральным Комитетом и Политбюро.

Вопреки решениям XIV съезда партии оппозиция продолжала свою раскольническую деятельность. Она прибегла к таким приемам и методам борьбы, которые июльский объединенный Пленум ЦК и ЦКК квалифицировал как «небывалые» и «неслыханные» в жизни партии. Устройство нелегальных, конспиративных собраний, направление своих агентов в другие партийные организации с целью создания там подпольных фракционных групп, распространение среди местных организаций, помимо ЦК, тенденциозно подобранных секретных документов — такова была обстановка и накал борьбы внутри партии к моменту созыва июльского объединенного Пленума ЦК и ЦКК.