В действительности, все они похожи с Кирой больше, чем им кажется.

— Будет вечеринка, — прищуривается, а потом бросает его сигарету и размазывает ее по асфальту, не отрывая изучающих глаз от глаз собеседника. Стайлз уже давно знает, каково это — пускаться в пляс с демонами, забывая о времени и правилах. Он думает, что Эллисон можно привлечь в их компанию, потому что она не так сильна, как кажется. А Эллисон разворачивается и уверенно идет к машине, обманывая себя тем, что сможет жить с этой жертвой ради благополучия собственной подруги.

Никто из них не хочет допускать мысли, что они могут ошибаться.

========== Глава 21. Ментоловая свежесть. ==========

1.

Когда Эллисон открыла дверь и увидела на пороге его, то даже разочаровалась в себе несколько — и как она могла подумать, что он не придет? Все-таки, парни падки. Не важно, семнадцать им или скоро перевалит за тридцать. Все они в чем-то похожи, даже когда кажутся особенными.

Даже когда в них действительно есть что-то особенное.

Он прошел внутрь, а Эллисон услужливо закрыла дверь. Ее сердце чуть ускорило свой ритм, а впервые перешагивать через себя было тяжело и противно, но Эллисон выбирала между Лидией и собственной человечностью. Она даже не задумывалась над тем, чтобы найти еще какой-то выход. Решение пришло как-то само и показалось правильным. Да и сейчас кажется, когда Арджент проводит парня в гостевую, что-то на ходу спрашивая о погоде.

За полночь встречаются не для того, чтобы обсудить погоду, но это так — прелюдия к полному моральному падению. Хотя Эллисон понятия не имеет, сработает ли ее план, но на крайний случай, она неплохо проведет вечер. В любом — даже самом отвратительном и подлом — событии можно найти свои плюсы.

— А где остальные? — он осмотрелся скорее с любопытством, нежели с осторожностью, но в следующую секунду почувствовал требовательные руки хозяйки на своих плечах и поддался.

Сел на мягкий и уютный диван, начиная понимать, что гости не придут.

— Они придут позже, — Эллисон садится возле парня на колени, но вряд ли собирается вытворять нечто выходящее за рамки. Она просто берет маленькую подушку и несколько секунд растерянно вглядывается в парня. Обманывать Скотта кажется уже аморальным, ведь она всегда была честна с ним. Использовать Скотта кажется еще более отвратительным, но отступать слишком поздно.

— Я не могу изменить Айзеку, — она вонзает ему кинжал по самую рукоятку, хотя ее ласковый, родной и такой любимый голос не предполагает жестокости. МакКолл пытается найти объяснения этим словам — не может. — Но могу сделать кое-что для тебя.

Девушка раздвигает ноги и садится на подушку в позе наездницы. Это кажется диким, однако у Скотта перехватывает дыхание, и дьяволы начинают пронзать его сердце вилами нашептывая лишь одно слово.

«Сдайся».

Эллисон хватает пульт с близлежащего журнального столика, и комната погружаются в звучания «Демона танца». Очень тематично кстати. И вообще, этот трек — отличное дополнение к их стремительному падению вниз. Девушка снова бросает на парня взгляд, а потом хватается за края своего черного платья и быстро поднимает его.

На ней — лишь лифчик, и то — одна лямка упала с плеча. Но и он оказывается отброшен в следующую минуту. Сама Эллисон сидит у ног бывшего парня с подушкой между ног и смотрит так, что поддаться этому бешеному желанию кажется вполне реальным.

— Что ты?.. — он недоговаривает, потому что Эллисон подносит пальчик к своим губам, закрывает глаза и качает головой. Плавно, размеренно, позволяя мраку окутать их. За окном ветер гнет деревья, а ветки жалобно и как-то угрожающе царапают окна. Композиция начинает проникать в самые похотливые и темные уголки их душ. Эллисон отключает свои чувства и включает холодный расчет. Ей необходимо добиться поставленной цели, да и разыгрываемый сюжет Стайлзу уже несколько знаком. Сначала Эллисон вводит в транс себя и Скотта, а потом появляются Лейхи и Стилински.

Вот тебе и весь фокус.

Фокусы всегда до тошнотворного элементарны, хотя производят сильное впечатление.

Музыка набирает обороты, а Эллисон знает, что у нее чуть меньше четырех минут в запасе до конечной пьесы. Конечно, это не измена. Так, легкое развлечение с примесью эротики, не больше. Айзек стерпит, Айзеку не впервой.

Эллисон не открывает глаз, а ее собственная рука с губ скользит по шее на грудь. Когда девушка открывает глаза, Скотт видит в них ужасающие пустоты космоса, которые затягивают тебя в кромешную тьму, полную похоти, скорби и подлости. Скотт поддается этой игре — он медленно отклоняется на спинку дивана, подавляя в себе тревогу, и наблюдает за восседающей у ног богиней.

Красота — она не от Бога, думает Скотт.

Эллисон изучает руками собственные бедра, блаженно закрывая глаза и отдаваясь во власть собственных ощущений. Ее цель — не просто причинить Айзеку боль. Ее цель — разочаровать его. Повергнуть его в ужас своим поступком, иступить его, позволив Стайлзу выпить весь хаос, который родится в душе парня.

Кажется, Кира превратила в чудовище всех членов стаи.

Девушка пропускают музыку внутрь себя, одной рукой сжимая собственную грудь. Она сглатывает слюну и тем самым вызывает первые возбуждающие позывы в теле Скотта. Нет, между ними — к сожалению — нет ментальной связи, но она и не требуется, чтобы понять, что МакКолл начинает возбуждаться. Эллисон не открывает глаза, она прикусывает нижнюю губу, откидывает голову назад. Волосы струятся по плечам. Ее руки — на груди, а сама девушка начинает ерзать на этой треклятой подушке.