– -И я радовалась этому, - призналась мама.
– Хотя разбился как раз Слава. Моя первая и такая ужасная любовь...

– -Так им и надо!
– мстительно произнесла я.
– А сейчас поговаривают, что сынок второго близнеца, наркоман конченный и семейство изо всех сил пытается его вылечить, но никак! Воспитал себе мой дедуля и сыновей, и внучка. Пусть теперь мучается!

– -Он тебе не дедуля!
– отчеканила мама.
– Они нам вообще никто! И даже не думай к ним обращаться! Их папаша как раз больше всех смешивал меня с грязью и угрожал и мне, и бабушке.

– -Не волнуйся, не буду я к ним обращаться, - ответила я.
– Просто теперь буду радоваться любой неудаче этой семейки!

– -Лучше забудь про них.

– -Уже не получится, - сухо бросила я.
– Ведь у тебя не получилось это сделать. Ты уехала, чтобы не видеть меня. А я и этого не могу сделать. Теперь, каждый раз глядя в зеркало, я буду видеть не себя, а черты тех уродов, благодаря которым я появилась на свет.

– -Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты знала обо всём, - с болью пробормотала мать.
– Бабушка обещала, что будет молчать...

– -Рассказывая это, бабуля надеялась, что таким образом сможет наладить наши с тобой отношения. Она не желала, чтобы я думала, что одна осталась на этом свете. Ведь после того, как ты перестала приезжать и я узнала, что ты вышла замуж, а потом и родила Артура, я отказалась от тебя и всем говорила, что моя мама умерла. Мне проще было думать, что тебя вообще нет, чем то, что я не нужна тебе.

– -Прости меня, умоляю...
– глаза матери наполнились слезами, и она снова уткнулась мне в колени.
– Я так тебя хотела любить, несмотря ни на что... и люблю сейчас... но мне так больно смотреть на тебя...

– -Понимаю, - ответила я, представив себя на месте матери. "Наверное, и мне было бы больно видеть в своём ребёнке черты насильников... Но я бы больше прикладывала усилий, чтобы хотя бы ребёнок не чувствовал себя так, как я в детстве... Впрочем, что уж сейчас говорить об этом или думать. Детство позади. Мать практически чужой человек. У неё своя семья и другой ребёнок, и живёт она далеко. А мне необходимо здесь и сейчас учиться жить одной и строить своё будущее", - подумала я, а вслух произнесла: - Ладно, нужно убрать со стола. А после хочу отдохнуть. Устала я за последние дни.

– -Конечно-конечно, - робко согласилась мать и, отодвинувшись, тоскливо посмотрела на меня.
– Я всё понимаю.

Встав, я натянуто улыбнулась ей, и начала убирать со стола, думая о своей жизни и в прошлом, и в будущем, а когда всё было сделано, убежала в свою комнату, чтобы побыть одной.

Раздевшись, я упала на кровать и, уткнувшись в подушку, наконец, разрешила себе расплакаться, чтобы выплеснуть всю ту боль, что не давала мне нормально вздохнуть. Только теперь я плакала не только из-за смерти бабушки, а и из-за мамы тоже. Было безмерно жаль её, прошедшую через боль и ужас, её поломанную жизнь, её мучения в дальнейшем.

"Господи, вот бы взять и отомстить тем гадам! Растоптать их за столько поломанных судеб! Мать страдает все эти годы. Я всё детство маялась, думая, что разочаровала её... Да и бабушка могла бы прожить намного дольше, не случись тогда беды. Ведь она всю жизнь переживала за маму и это отразилось на здоровье... Но ведь это невозможно. Я никто по сравнению с той семейкой... Мне охрана даже подойти к ним не даст, чтобы хотя бы в морду врезать... Эх, нет в этом мире справедливости... И нет больше любимой бабули", - последняя мысль особенно сильно отозвалась болью внутри и укрывшись ещё и одеялом, я зарыдала сильнее, не зная, как без неё жить.

Разминаясь перед стартом чуть в стороне от остальной группы, я смотрела на дистанцию, надеясь, что не подведу тренера. "Сейчас мне необходимо хоть в чём-то почувствовать, что я могу контролировать свою жизнь... Что хоть что-то осталось в ней от того, что связывает с прошлым... Правда, теперь уже бабуля не сможет за меня порадоваться, если я приду первой... Не будет вкусных оладий со сгущёнкой в качестве награды... Не будет тёплых слов похвалы и искренней радости за мои успехи", - горло сдавило от этих мыслей, а на глаза навернулись слёзы, и я плотно сжала зубы, чтобы не расплакаться.

С момента смерти бабушки прошло две недели, и с каждым днём мне становилось всё хуже. Если в первые дни я просто не осознавала всего и была занята подготовкой похорон и пребывала в шоке из-за причин своего рождения, то сейчас тоска по бабушке и ярость на насильников матери усилилась. Гнев и боль от потери всё больше захватывали меня, разрушая изнутри, и я ощущала, как становлюсь всё злее. Теперь я почему-то всех окружающих воспринимала в штыки и чуть что, начинала хамить. Хотя раньше так не вела себя. Даже мать, которая могла пожить со мной ещё десять дней после похорон, я попросила уехать раньше, ссылаясь на то, что хочу побыть одна. Я вообще никого не хотела видеть. Но при этом одиночество больше всего и пугало.