Дверь особой массивностью не отличалась и никаких запоров не имела. Она открылась спокойно. Мда, им тут точно нужен хороший дизайнер. Все помещения, в которых я тут побывал, не имели никакой внутренней отделки.

– Запоминай,-взглянул он мне в глаза,- вот за этой дверью тренировочное оружие, вот здесь,- он чуть приоткрыл дверь,- спортивные снаряды,- моему взору открылись ровные ряды гирь,- если я что-то говорю принести, ты идешь сюда и приносишь, понял?

– Да.

– Ладно,- хмыкнул он,- все занятия проходят во дворе, пойдем, покажу.

Пройдя дальше по коридору, мы через еще одну дверь вышли во двор. Справа тут раскинулось несколько простейших снарядов, такие как турники и брусья, слева парочка местных занималась с гирями, перекидывая их друг другу с потрясающей ловкостью, а прямо впереди был плац, с которого исчезли борцы, которых мы видели несколько минут назад.

– Какое население в поселке?
– наконец решился я спросить хоть что-то.

– Неполные три сотни бойцов,- изволил ответить наставник и прежде чем я успел спросить хоть что-то еще, он подтолкнул меня вперед,- шагай, давай проверим, что ты можешь.

Ноги словно свинцом налились, накатило волнение, а по всему телу выступил пот. Драться я боялся. Не знаю, с чего у меня появился такой страх перед болью, может потому что отец в детстве частенько порол, может с драк в младших классах? Не знаю. Но результат на лицо, я могу перед зеркалом быть крутым Джекки Чаном, но стоит лишь ощутить опасность получить по лицу, как все, я превращаюсь в слизняка. Может быть я просто трус? Возможно.

Противно ли мне от осознания всего этого? Конечно противно, но что я могу с этим поделать? Просто редко появляться на улице, пользоваться машиной вместо прогулок до остановок здесь не выйдет. Видимо скоро станет видно, ничтожество ли я или где-то там, внутри, в таких глубинах о которых я и сам не думал, скрывается что-то хоть отдаленно похожее на мужество?

Не знаю, но пока ноги не слушались, а сердце продолжало колотиться, словно запертая в клетке птица.

Адольфо меж тем уже обернулся ко мне и подняв руки к голове, несколько раз махнул пальцами, показывая, мол что теперь можно действовать. Но я стоял, просто не находя в себе сил.

– Нападай давай,- дернул он уголком губ, наверное подумав, что я просто пропустил жест.

Но я все так же стоял, не в силах собраться. На меня напала дрожь, я подтянул руки к подбородку, но они дрожали. Как тут нападать?

Видимо моему куратору надоело ждать. Я успел заметить, как он делает короткий шаг вперед, потом его фигура размывается в воздухе, а через секунду его кулак, пройдя меж моих дрожащих ручонок врезается мне в щеку.

Черт, больно то как! От удара меня разворачивает вбок, колени вновь подгибаются и я зарываюсь ими в песок.

– Какого черта ты тут изображаешь?
– рычал над головой разозленный куратор.

– Я не умею драться,-отвечаю я пытаясь смахнуть ладонями выступившие слезы.

– Вставай и нападай, чертов слизень,- вновь взревел он.

Я попытался подняться, но колени дрожали и я едва вновь не упал. Уперевшись руками в колени, я пытался успокоиться. Меня трясло.

Не успел я унять дрожь, как ухо вспыхнуло болью и меня кинуло наземь. В этот раз я распластался на нем целиком. Голова звенела, ухо отдавало болью, мир будто кружился вокруг меня, а в глаза попал песок.

– Вставай, отрыжка демона, собери всю свою волю в кулак и вставай,- орал сверху Адольфо.

А я лежал, хотелось расплакаться от обиды. Я помер полдня назад, а теперь меня избивает непонятный хрен с бугра. В голове как паника нарастал истеричный ком, готовый вот-вот вырваться в истеричный плачь.

Сверху все так же доносился голос здоровяка:

– Для чего тебе член, огрызок человека?
– в бок мой врезалась нога.

Ком, готовый вылиться в слезы и всхлипы неожиданно лопнул, не приведя ни к чему. Руки напряглись, но сил не оказалось, а бок кольнуло болью.

– Тьфу,- сплюнул Адольфо на песок,- до дома доберешься сам, если завтра результат будет такой же, то я забью тебя ремнем.

Сказав это, он решительно зашагал прочь. Собрав все силы, я принял сидячее положение. Голова болела, бок болел, ухо болело, глаза слезились от песка и боли. Я попытался убрать песок из глаз, но они только сильнее начали слезиться. Кое-как оглядевшись, я заметил, что парочка ранее перекидавшая гири сейчас молча наблюдала за мной. Казаться полным слабаком я не хотел и, собрав всю свою волю в кулак, поднялся на ноги. Бок стрельнуло болью. Из глаз все так же текли слезы. Медленно заковылял я в сторону той коморки, из которой вылез полчаса назад. Чертово чистилище показало все свое гостеприимство.