Я бы не сказал что работа в кузни мне слишком понравилась. Это было тяжело. Очень тяжело. Тем более что занимались мы этим по вечерам и, не знаю как Томас, но я до этого проводил весь день в тренировках, а потому ночью совсем валился с ног. Однако я в то же время понимал, что такой навык очень полезен и наверняка мне пригодиться.

К тому же я относился к этому как к полезной тренировке, что очень хорошо сказывалось на выносливости.

В общем, скучать мне не приходилось, а там уж и первое число. С самого утра в воздухе чувствовалось что-то необычное. Народ вокруг был необычайно приветлив и улыбчив, не было того гнетущего ощущения, той тяжести, что мы чувствуем на себе постоянно. Адольфо не желал объяснять мне, что особенного в жеребьевке, сказал лишь, что такое нужно проходить самому. Я не понимал ажиотажа, тем более день начинался как обычно, с разминки и легких тренировок. Потом перешли к спарингам, где я наседал на Адольфо, используя копье или дубину попеременно. Наседал во всю силу, но добраться до куратора было невозможно, он всегда был на чуть-чуть сильнее, быстрее, умелее. Сперва казалось, что я совершенно не прогрессирую, но потом я осознал что это ложное ощущение создано специально, дабы стимулировать меня к развитию.

Изменения стали заметны после обеда.

Вместо того чтобы перейти к часовой медитации, мы с куратором отправились за стены. Там уже кипела движуха. Народ носил грубо сколоченные столы и лавки, собирались огромные костры, ставились чучела, сгребался мусор. От всего этого нам увильнуть не удалось, а потому какая-то часть времени пролетела в хлопотах. Столы расположились ровными рядами, меж ними были разбросаны собранные но незажжённые костры. Больше собственно ничего не было.

Началось все спонтанно, просто все работающие начали рассаживаться за столы. Адольфо дернул меня и мы тоже уселись за ближайшую лавку.

Под молчаливое ликование из ворот поселка начали выкатывать бочки.

– Пиво?
– удивленно взглянул я на Адольфо.

– Медовуха,- расплылся в довольной улыбке он.

Я совершенно ничего не понимал, а потому замер, ожидая начала действий. Как не сложно догадаться, произошло это после прибытия нашего доблестного эмиссара, под охраной своих ближайших помощников. Пока ангел занимал место за центральным столом, мы наполнили свои чаши прямо из бочек. Потом народ довольно оперативно разжёг костры, действо начиналось:

– Итак, друзья мои, позвольте поздравить всех нас с началом нового месяца! Этот месяц был не из самых легких, среди нас были потери, но все мы знаем, жалеть их не стоит, они теперь в лучшем из миров. Вместо того, чтобы грустить и печалиться, давайте лучше поднимем чаши, за всех кто дожил до этого дня, за нас, друзья!

– За нас!-хором гаркнули воины и опрокинули кубки.

Напиток мне понравился. Он обладал совершенно чудесным ароматом и сочетал в себе сладость и легкую кислинку, ну просто в идеальных соотношениях.

Теплая волна прошлась по пищеводу, а я опустился обратно на лавку.

– Ну как?
– с интересом спросил меня куратор.

– Превосходно,- улыбнулся я.

– Прежде чем продолжить празднование, я предлагаю сперва до конца разобраться с делами.

После этих слов собственно мы и занялись тем, что я ожидал от сегодняшнего дня. По одному нас вызывали к центральному столу, там имелся кожаный мешок с кучей мелких деревянных жетонов. От нас требовалось вытащить из него один из тридцати амулетов. Номер его обозначал число, в которое мы пойдем в караул, патруль и рейд. Так, выпавший мне номер двенадцать означал, что двенадцатого числа мне идти в ночной караул, третьего, восьмого, тринадцатого, восемнадцатого, двадцать третьего, двадцать восьмого это дни, когда я отправляюсь в патрули, а двадцать первого числа, я отправляюсь в рейд. Да, система сложная и запутанная, но Адольфо обещал помочь в ней разобраться.

После того, как через час все вытянули жребий, официальная часть была закончена. Кубки вновь начались наполняться выпивкой, опять пошли тосты. Пили за все, но как я понял, главный тост это то, что мы просто выжили. Не знаю почему, но такая простата не вызывала во мне никакого негатива, я тоже вполне искренне был этому рад и аппетиты свои не сдерживал. Алкоголь довольно быстро дал мне по мозгам и несмотря на весь мой кураж, я сумел взять себя в руки и остановиться. К тому моменту, когда я решил что с меня хватит, вокруг творился полный треш. Народ прыгал через костры, кто-то боролся, кто-то играл в армреслинг. В общем, веселились как могли. Хоть я и был пьян и уже решил, что питься с меня хватит, но это не означало, что я не собираюсь веселиться. То, как я пошел бороться на руках, я еще помню, проиграл я там почти в сухую, а вот что творилось дальше, было для меня секретом. Но, проснувшись с утра, я заметил что волосы на моем торсе куда-то пропали и не нужно было быть Шерлоком Холмсом, дабы понять, что через костер я точно прыгал. Пока речь зашла про волосы, я решил не откладывать дела на потом и быстренько обкорнал себя, не используя никаких инструментов, лишь голую веру. Длинные волосы мне не нравились, а потому я оставил лишь короткий ежик волос. Состриженные волосы выкидывать не стал, решив сплести из них веревку. В прочности подобной вещи я уже убедился.

Так как ближайший патруль был всего через пару дней, я решил-таки подготовиться к нему и соорудить себе оружие. Нет, о мече речь не шла. В качестве боевого оружия копье и палица меня вполне устраивали, мне нужен был нож. Ходить с щепой в сапоге, когда сам работаешь в кузне, я посчитал крайне глупым. Дело оставалось за малым, уговорить кузнеца помочь мне с этим, да и вообще, разрешить воспользоваться кузницей. Мужик в недотрогу играть не стал, сразу заявив, что кузницей я воспользоваться смогу, если помогу ему заготовить древесного угля, а нужное количество железа он готов был уступить мне всего за каких то три сотни энергии. Такой подход мне импонировал, а потому, сторговавшись на двух с половиной сотнях и том, что выплачу их постепенно, я согласился. Момент с углем тоже был интересным. Вообще-то так как кузня была общественной то и добыча угля была делом неподневольным и на него отправлялись не по желанию, а по жеребьевке. С другой стороны самому кузнецу нужен был собственный запас и для личных нужд и так, на всякий случай, а потому расходовать уголь просто так, Томас не хотел и я его прекрасно понимал, а при помощи ему, я мог вполне обзавестись и собственным небольшим запасом угля. По словам мастера за углем отправимся в любой свободный день, а пока я мог с чистой совестью браться за создание своего первого предмета. Особо мудрить я не стал, мне нужен был небольшой нож, с не широким лезвием, дабы было удобно колоть при случае. Изготавливать его я решил уже привычным методом из тигеля, что по словам мастера позволяло металлу быть полностью однородным.

Честно слово, когда мой бублик при расковке в брусок треснул, я был готов ругаться матом, но опытный мастер помог. Дабы трещина не пошла дальше по металлу, нам пришлось сделать пару небольших подбоин ,которые ее собственно и остановили, после чего пришлось работать аккуратнее, но мне все таки удалось раскатать шайбу в брус. Дальше пошла уже привычная работа по расковке бруса в заготовку. Руку я немножко набил за прошедшие пару недель, но все равно работал медленно, решив что лучше не торопиться и делать все очень аккуратно, чем потом начинать все с начала или ходить с кривым ножом. В итоге помучался я изрядно, но все же мне удалось выковать что-то более менее приемлемое. Тут у меня была совершенно новая работа, так как ранее малым молотком не работать не приходилось. Следовало создать сужение к одному краю и с помощью скосов, сформировать режущую кромку. Провозился я долго. Руки подрагивали от волнения и мне часто приходилось откладывать работу и прерываться на медитацию. Формирование режущей кромки было очень тяжелым процессом. Чуть-чуть переборщишь с силой и все, будешь исправлять все заново. Собственно мне этим один раз заняться все таки пришлось, так как почти на середине лезвия я его слишком сильно промял на ту сторону и оно начало играть. Кузнец за работой почти не следил, по его словам, мастерство рождается в одиночестве. Не знаю как на счет правдивости этих слов, но когда я формировал лезвие заново, мне действительно показалось, что делать это уже гораздо легче, хотя волноваться от этого я меньше не стал. Когда основные части были закончены, я произвел отпуск, потом провел закалку. Вспомнилось какое-то слово нормализация, но сути этого явления я вспомнить не смог. После закалки, принялся за рукоять. Делать гарду я не собирался, но мне нужно было хоть что-то, дабы рука не скользнула с рукояти на клинок при ударе, а потому мне пришлось сделать небольшую нашлепку, буквально в пару миллиметров толщиной. Ее пришлось разрезать . не самый приятный процесс, когда под рукой нет инструментов. Однако я управился и смог, в конце концов, посадить ее на рукоять. Дальше дело осталось за малым. Сперва я взялся за заточку своего грозного оружия, заодно и выправил незначительные косяки лезвия. Последним штрихом накрутил на рукоять веревку из собственных волос. Получилось вполне себе органично и в руке не скользило. Закончив работу, я осмотрел получившейся шедевр. Серая, не полированная сталь, утолщение на не режущей стороне, небольшая гарда. Игрушка явно получилась боевой, а если учесть размер порядка двадцати сантиметров, из которых примерно двенадцать-это лезвие, то игрушка вышла очень даже серьезной.