У него состояние какого-то гребаного влечения, жалкой необходимости увидеть, дотронуться, чтобы просто почувствовать, пока она не сбежит снова. Страх потерять железной хваткой сжимает глотку вместе с сигаретным дымом.

В сотый раз выбирает ее имя в контактной книжке и в сотый раз со скрипом в челюсти и с жжением в глазах старается не сломать к чертовой матери этот гаджет.

Она тысячу раз говорила ему: ты нужен мне.

Ну и где же ты, когда она нуждается?

Она не бросала меня, я сам ее отпустил.

От этих мыслей еще больше хочется возненавидеть себя - ведь сам не остановил ее, не пошел вслед. Идиот.

– Ты думала, я отпущу тебя просто так?

– Я думала, ты меня не отпустишь.

Что ты имела ввиду, Тринкет?

Каждый его день словно новая возможность упустить ее. Кажется, что судьба проклинает Хеймитча Эбернети.

– Потому что, если я не увижу тебя снова…

Что ты хотел сказать, ты хоть сам знаешь?

Он не знает. Сидит у палаты раненого Хэвенсби и курит, наплевав на правила о запрете курения в больницах.

Врач выходит из комнатки, и одаряя Эбернети недовольным взглядом, приглашает его войти.

Когда Эбернети проходит в дверной проём, врач перехватывает его руку, забирая непотушенный окурок, и тот чертыхается, скалясь в ответ.

– Выглядишь ужасно, Хэвенсби. Даже хуже, чем обычно.

– Меня неправильно подстригли, а в остальном, я в порядке, - отвел помощник президента, с трудом по поднимаясь на кровати.

Его правое плечо, перевязанное испачканным кровью бинтом, свидетельствовало о том, что дела идут действительно плохо, и дело не только в стрижке. Теперь Хеймитч по-настоящему задумался о том, что Плутарх не знает, что делать дальше.

– Как ты до этого докатился? Подставляться под пули… Не слишком рискованно для тебя?

– Мой информатор слегка опоздала. Но на это есть свои причины.

– Надеюсь, с твоим человеком всё нормально. Обычно они умирают на следующий день. Или позже?

– Она в порядке.

– Я хочу знать, что за Игру ты ведёшь? И ты ли её ведёшь, Хэвенсби…

– Я расскажу, но ты должен пообещать мне, что больница останется целой, как и я, во время твоих очередных вспышек гнева.

– Разговор будет тяжелым, - Эбернети щелкнул зажигалкой и закурил.

Плутарх не возражал. Пока в его тело вливали что-то отдаленно напоминающее антибиотик, он спокойно просвещал Эбернети, который судорожно глотал сигаретный дым.

Как оказалось позже, Плутарх изначально спланировал их участие в этом дерьме, с момента проведения Приёма в особняке Сноу. Но когда Тринкет пострадала от вакцины, он решил, что внедрить её в компанию мародеров будет совсем не лишним. И пока Хэвенсби вылавливал приспешников Логана - его мелких пешек, он постепенно приближался к своей цели. И если бы после взрыва в Центре, отловленный им Каин Реддл не сбежал, то возможно всё сложилось бы иначе.

– Я знал, что Тринкет предупредит меня, если что-то пойдет не так. И она предупредила. Нужно будет поблагодарить её, когда она вернётся.

– Где она?
– Эбернети цедит каждое слово через плотно сжатые зубы.

– Ну конечно, она не сказала тебе. Умница.

– Где эта чёртова дура?

– Логан увозит её в Капитолийском экспрессе в неизвестном мне направлении прямо сейчас, - Плутарх вскинул руки в жесте “сдаюсь” и добавил: - Я отдал ей маячок, мы сможем узнать где она в любую минуту.

***

Поезд сильно толкнуло вперёд, затем назад, половина мародеров попадали на пол. Скорость экспресса стала значительно снижаться и Эффи с испугом уставилась на Логана. До Тринадцатого они ещё не доехали, и судя по пейзажу, они остановились в районе лесов Седьмого.

– Что происходит?
– младший Реддл метался от одного приспешника к другому в поисках ответа, пока не наткнулся на Тринкет.

– Они отключили напряжение, - осторожно подметил один из мародеров.
– Но можно попытаться взломать их систему и попытаться…