Тем не менее полученное Воозом образование вынуждало его отнестись к заявлениям Ромри скептически, и он поджал губы.

Впрочем, корабль за последние дни наверняка неоднократно наблюдал за этим человеком, обшаривая город шпионскими лучами; если корабль отнесся к его привычке искать у карт божественного откровения (истинные столпники полагали ее банальным суеверием) всерьез, значит, и Вооз тоже.

Ромри начал одеваться. Вооз развернулся к женщине.

— А что может нам дать этот твой Обсок?

— Он? — Она закатила глаза к потолку. — Ну, деньги. Он богач. У него тут здоровенная яхта на орбите, причем основательно вооруженная. Наверное, она даже с тем правительственным крейсером сдюжит, который сюда летит.

— Ты устроишь мне встречу с ним?

— Если тебе кажется, что ему будет с нее прок.

Вооз кивнул. Ему подумалось, что за последние несколько минут обстоятельства жизни всех троих резко переменились. Ну да, впрочем, люди в современном мире привычны к быстрым переменам обстоятельств.

Радальце Обсок был высок и сутулился, глаза торчали навыкате. Нос маленький, крючковатый, совсем как совиный клюв, и такой же маленький тонкогубый рот.

Облик его составлял странный контраст с рыжеволосой чувственной Мэйси Мир, как ее представили Воозу. Проникнуть в суть их связи, впрочем, было нетрудно. Она у Обсока числилась девушкой для развлечений, на постоянном контракте.

Однако наслаждение получала только она. Обсок чувственным нравом не отличался; он был коллекционером, а страсть его носила чисто интеллектуальный характер, так что заиметь в коллекцию женщину с непревзойденными способностями к эротике он счел для себя обязательным. Таланты Мэйси обеспечивал кремниевый скелет, а Обсок черпал удовольствие в лицезрении ее сексуальных контактов — с чем (у Обсока имелся полный набор сексуальных игрушек) или кем, а хоть бы и сама с собой, Обсока не занимало. Вооз сомневался, что коллекционер хоть раз ее сам взял.

Обсок многое коллекционировал, но истинной страстью пылал к драгоценным камням. Он срывался на крики восторга, повествуя Воозу о них. Он заявил, что в его коллекции присутствуют образцы всех, кроме одной, разновидностей драгоценных камней по всем мыслимым классификациям, общим числом девять тысяч тридцать четыре, включая крупнейший из когда-либо найденных естественных алмазов, весом более полутонны (и представлявший чисто коллекционную ценность, поскольку синтетическим путем были доступны алмазы идеальной чистоты весом до двадцати тонн). Низкотемпературное хранилище Обсока вмещало полный комплект соответствующих драгоценностей, в том числе редчайшие кристаллические модификации льда невероятной красоты, возникающие лишь в специфических условиях изолированных бессолнечных планет (и куда более дорогие, чем полутонный алмаз). У него имелся технециевый сапфир импактного происхождения — один из всего двух известных. Его коллекции не было цены. Она была уникальна. Он завещал сохранить ее в неприкосновенности после своей смерти и сомневался, что у кого-нибудь когда-либо хватит денег выкупить ее полностью. В таком случае собрание Обсока, очевидно, перейдет в собственность эконосферы к вящей славе оной.

— Только одна драгоценность, почтеннейший капитан, доселе остается мне недоступна, — заявил он почти яростно, — и это времякристаллы со странствующей планеты Мейрджайн. Отсутствие их — непереносимый пробел в моей коллекции, и я твердо намерен его восполнить. Более того, чем меньше кристаллов будет в обращении, тем лучше. В сложившихся обстоятельствах, полагаю, открывается оптимальная возможность согласовать наши планы — если все пройдет удачно.

— Я так понимаю, — уточнил Ромри, — вы были бы не прочь высадиться на Мейрджайне в одиночку?

— Вы совершенно верно понимаете мою мысль. Однако опасаться предательства с моей стороны вам не стоит. Я человек безупречных моральных качеств, и со всеми участниками нашей маленькой экспедиции намерен вести себя предельно корректно.

Они сидели в главной каюте корабля Вооза. Вооз терпеть не мог присутствия чужих на своем корабле, поскольку это было все равно что запустить их к себе в тело; но в данном случае пришлось сделать исключение.

Он устроился возле Ромри за маленьким круглым столиком. Слева сидела Мэйси, а напротив — Обсок. Ромри умело тасовал карты.

— Вы готовы, капитан?

Вооз резко кивнул.

— Тогда, пожалуйста, сконцентрируемся. И вы особенно, капитан. Сконцентрируйтесь на том, что мы ищем.

Воозу это сделать было несложно, хотя нелепость ситуации его напрягала. Он подавлял скепсис, участвуя в эксперименте по сочленению предположительной функции карточной колоды с особыми модулями сбора данных своего корабля. Вдобавок ему пришлось кое-что рассказать о том, как устроены эти последние. Трое остальных теперь имели определенное, хотя с необходимостью неполное, представление, что именно кораблю Вооз обязан жизнью.

Ромри загадочным жестом поднял руку перпендикулярно лицу, точно отдал искаженный салют.

— К тебе, о Сила, что движет событиями.

И медленно начал выкладывать карты, сопровождая их комментариями.

— Эта колода создана Карборундовым Орденом, которого, наверное, уже не существует. В любом случае, я никогда не был его членом — я парень прямой, как палка. Я даже не знаю, что такое карборунд.

— Соединение углерода, в прошлом применявшееся для полировки, — тихо сообщил Вооз. — Карборундовый Орден обучал технике, которую они называли полировкой зеркала. Под зеркалом понималось зеркало разума.