Почему всё не так? Вроде всё как всегда:

То же небо — опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя.

Спите спокойно девочки, пусть вода станет вам пухом. Я не знаю никого из вас, но знаю — вы были правильными Людьми.

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло для обоих.

Все теперь одному. Только кажется мне,

Это я не вернулся из боя.

Не завидую я Адмиралу. Ведь, это так страшно — отправлять в бой молоденьких девчонок. Вот, что они, кроме боёв и походов, видели? Кафешки на базе? Игровые автоматы? И почему девчонки-то? Почему не мужики? Нет, я знаю теперь, что встречаются и парни — мы с Колькой не единственные, но это очень редко и, почему-то в России, в основном. Насколько я знаю — в Японии таких нет. Особенности менталитета? Или мы настолько ударенные на голову, что у нас всё через попу делается? Если да — то я этому рад. Воевать должны мужики, а не соплюшки, вроде того эсминца, что сопит у меня за спиной… Неужели она думает, что сможет ко мне подкрасться незаметно? Тогда зря. Видимо, аватара корабля всё-таки не только внешне влияет на носителя. Вот у меня, к примеру, теперь очень хороший слух, да и зрение тоже сильно улучшилось. Так что её шаги, я метров за сорок услышал. Хорошо, что допеть успел, не хочу своей хандрой другим настроение портить. Да и полегчало уже как-то. Всё-таки хорошая песня — лекарство не хуже спирта, тем более, по здешним законам мне пить нельзя. Это мне Адмирал ещё вчера объяснил, тут строго до двадцати лет — ни-ни. А мне теперь шестнадцать, ну максимум восемнадцать можно дать. Интересно тоже — сексом «заниматься» можно, а пить нет. Так, куда-то меня не туда потянуло.

— Присядь. — хлопаю по траве рядом со мной, не оборачиваясь. — В ногах правды нет.

Сопение приблизилось и на траву рядом со мной плюхнулась смутно знакомая девчушка. Где я её видел? Точно, когда мы в Морскую Гавань прибыли, она в нас пальцем тыкала. Их там четверо вроде было, да-да, точно, и в бане они тогда всей гоп-компанией были. Третье торпедное соединение, кажется? Только сейчас, почему-то она одна.

— А где сёстры?

— Спят.

— А ты?

— А мне не спится.

Помолчали. Потом канмусу вдруг сказала:

— Спой ещё. — я не сразу понял, что сказала она это на русском. Озадачился, конечно, но если просят (кстати, первый раз в жизни), нужно спеть, вот только что? Что можно спеть девочке-эсминцу? По идее, что-нибудь детское? Да как-то неуместно, пафос тоже не пойдёт, усиленно чешу затылок:

— А чего тебе хочется?

— Чего-нибудь. — ну, какой вопрос — такой ответ, а будь что будет, по-хулиганю! Помню, есть такая «злобная песня» и раз уж малышка по-русски понимает попробую, авось получится?

Медленно ракеты улетают вдаль,

Встречи с ними ты уже не жди.

И хотя Америку немного жаль,

У Китая это впереди.

Под боком как-то подозрительно затихли. Значит понимает? Не просто три слова выучила?

Ядерный грибок стоит, качается,

Под ногами плавится песок.

Жаль, что радиация кончается,

Я бы побалдел еще часок.

Сбоку донеслось отчётливое фырканье. Так, идёт процесс.

На восток уходит краснозвёздный МиГ,

В Лувре разгорается пожар.

Эйфелевой башни проржавевший пик

С корнем вырвал ядерный удар.

Канмусу прислонилась ко мне, и трясётся от сдерживаемого смеха.

Маргарита Тэтчер произносит спич:

«Мы накажем русских мужиков!»

В это время в Темзу пал Тауэр-бридж,

Под огнём тяжёлых крейсеров.

Смеётся уже, не пытаясь сдержаться, смотрю на эту картину и сам пытаюсь не заржать.

Наш министр обороны очень рад:

Мы достигли западных морей.

Пал уже последний НАТОвский солдат,

Под пером сибирских блатарей.

Вот интересно — юмор-то, в общем-то, взрослый, но ведь смеётся же?

Ширится союз республик СССР,

Каждый хочет в мире с нами жить.

В Токио японско-русский пионер

В комсомол готовится вступить.

У неё аж слезы на глазах. Не выдерживаю и присоединяюсь к ней. Вот картина, наверное, — сидят на холме два подростка и ржут на фоне величественного заката. Картина маслом, ага. Кое-как отдышавшись, говорю:

— Я, кстати, «Нахимов», а тебя как зовут?

— Хибики.

— А откуда так хорошо русский знаешь?

— После войны в России жила.*

— Понятно.

Мы долго ещё сидели рядом на берегу. Странно, такое чувство, что родного человека встретил. Что-то, вместо гарема, я каким-то детским садом обрастаю. Эх, неправильный всё-таки из меня ОЯШ получился. Может, у Кольки лучше получилось? Надо узнать. Проводив Хибики в «общагу», отправился, наконец, спать. Ну, это я так думал.

Комментарий к Пойся песня на просторе. Полный текст песни –

http://www.lyricshare.net/ru/rzgach/medlenno-raketyi-uplyivayut-vdal.html

На самом деле вопрос что петь? Стоял долго, никак не мог решить, ну не колыбельную же? К тому же что то слишком много мрака я нагнал, а ведь собирался юмор писать? Надо исправляться.

Эсминец «Хибики» 5 апреля 1947 года был передан Советскому Союзу в качестве репараций и получил имя «Верный». Вооружения он не имел, так как имеющееся, за пару лет до того было полностью спилено газовыми горелками. В течение года стоял у причала в ожидании одобрения на перевооружение советским оружием. За неимением места на верфях, сложностью переделок и грядущим пополнением флота новыми эсминцами, одобрения на перестройку из Москвы не было получено, и 5 июля 1948 года эсминец был переведен в разряд судов флота, став плавказармой и получив новое название: “Декабрист”. Вооружение: 1 пулемет. Находился в резерве. Был снят с вооружения 20 февраля 1953 года и передан в фонд ОМС для утилизации. После чего вытащен в море к мысу Карамзина и в 70-е годы уничтожен в качестве мишени на учениях. По моему скромному мнению у Хибики гораздо больше причин не любить японцев чем русских. Почему? Ну вы были бы рады, если бы вас намеренно искалечили и отдали чужим людям?