– А это что за дверь? – заметила Евдокия бронзовую ручку напротив входа в будуар.

– Там вторая гостевая спальня. Мужская. Хотите посмотреть?

Конечно!

Вера распахнула дверь в смежное помещение, и Евдокия попала в квадратную комнату с тяжеловесной мебелью, где коричнево-бордовая отделка стен, казалось, поглощала, впитывала свет.

– Эти спальни мы называем семейными, для парочек, кому храп спать мешает. Тут даже ключ один и тот же подходит, – болтала Верочка. – Ваша спальня – голубая, женская. Тут – мужская. Мы ее не любим.

– Почему?

Горничная привычно наморщила конопатый нос:

– Да мрачно как-то.

– Пожалуй, – согласилась Дуся и пошла на свою половину.

Сегодня, что бы ни случилось, она уж тут поплавает! В маслах. Окруженная ароматическими свечами.

В будуаре, распахивая шторы во всю ширь, стояла спиной к вошедшим невысокая женщина в платье цвета, отдающего богоугодным заведением: серая холстина. Судя по мягким складкам на рукавах, холстина была не из дешевых. Рыжие, как будто стрептоцидом крашенные волосы женщины плотно стягивали уши и собирались на затылке в крепкий кукиш.

– Алевтина Викторовна, – окликнула горничная. – А я уже все… показала.

Алевтиной Викторовной звали экономку господ Мироновых. И именно с ней, если не считать родственников хозяина дома, Евдокия хотела познакомиться больше всего.

Во время путешествия с Александром Сергеевичем от ресторана до дома Евдокия попросила его рассказать о февральском покушении. Разговор зашел не случайно, Дуся выразила удивление, почему среди приближенных нет ни одного узнаваемого по прошлогодней встрече лица – Мирон сменил охрану, оставил только «секретаршу». Авторитет ответил без охоты:

– С февраля пришлось сменить. Крысой был Патрон, бригадир, он за пацанов отвечал.

Натужный, неохочий рассказ авторитета сводился к следующему.

Правая рука Мирона – Патрон решил, что один из синонимов прозвища ему подходит больше. Не захотел Патрон быть бессловесным куском свинца в оболочке из гильзы – лететь, куда прикажут. Подумал, что значение «патрон-шеф-босс» его натуре и возросшему авторитету соответствует гораздо больше.

В рассказе Мирон обмолвился: «Тут мне наследство обломилось, людей жаба начала душить». (Позже Дуся поняла, о каком наследстве речь.) Мирону кинули предъяву – поделись.

Он поделился. Заслал в общак сколько потребовали…

Не всем понравилось. Кое-кто подумал – маловато будет, зажрался Саша, не по понятиям живет.

Утром шестого февраля Патрон незаметно повредил клемму на аккумуляторе бронированного «мерседеса» шефа. Расстроенный Толян впопыхах не смог поломку обнаружить, Мирон поехал в офис на БМВ охраны.

Как только автомобиль выехал за ворота, Патрон набрал на мобильнике какой-то номер и сообщил: «Порядок. Он выехал на бэхе, ждите через десять минут».

Эти слова случайно услышала экономка Алевтина Викторовна.

Что-то в тоне и секретности Патрона ей не понравилось.

Недолго думая Алевтина позвонила на мобильник хозяину и сигнализировала.

Мирон насторожился.

Опытным чутьем просек – в воздухе гроза. Начал везде возить с собой бронежилет в портфеле. Пацанов тоже заставлял «наряжаться», но те упрямились.

Размышляя над тем, реальна ли тревога, поданная экономкой, Александр Сергеевич потянулся к портфелю, но достать и надеть броник не успел. Не хватило времени приказать шоферу остановиться и «нарядиться» тоже: наперерез машине из придорожных кустов выскочили автоматчики.

Если бы не предупреждение Алевтины, автоматные очереди накрыли бы всю компанию. Но настороженный звонком Саша их все-таки засек, успел крикнуть шоферу охранной машины: «Шухер, Леха!» – водитель резко крутанул руль; Мирон, как смог, прикрылся портфелем – голову и грудь от очереди бронежилетом заслонил.

Водитель погиб на месте, машина – в решето. Раненый охранник не позволил подойти к автомобилю и добить в упор, отстреливался. Одного из киллеров ранил…

Едва затихли очереди, Миронов позвонил домой и приказал скрутить Патрона.

Бывший подручный выдал заказчиков, соблазнивших его сменить синоним.

– Ту тему я закрыл, – хмуро подытожил Саша. – Всех корешей Патрона из дома убрал. Так что теперь оттуда не сквозит.

Дуся недолго подумала об участи предателя Патрона, о том, какие наказания можно считать адекватными за отданных под автоматные очереди товарищей…

Решила не сосредотачиваться. Навряд ли «крыса» был примерным гражданином, в среде Мирона таких нет. Поежилась, спросила о другом:

– Алевтину Викторовну я могу исключить из числа подозреваемых априори?