Он вдохнул полной грудью. Должно быть, раньше он и не подозревал, какое это удовольствие – просто дышать. Дышать, лежать в постели, чувствуя под головой мягкость подушки, а телом – гладкость простыней и невесомость накинутого сверху одеяла. Смотреть, не боясь, что свет причинит боль глазам…

Однако невозможно лежать вечно.

Первая же попытка оторвать голову от подушки принесла с собой волну головокружения. Он и не подозревал, что настолько слаб. Уронив голову обратно на подушку, он зажмурился, пережидая приступ, и лишь после этого предпринял вторую попытку, ненамного успешнее. Да, чем бы он ни переболел, продолжалось это долго.

Дверь открылась как раз когда он сдался и прекратил попытки сесть. В комнату по-хозяйски уверенно вошёл высокий мужчина с коротко стриженными тёмно-русыми волосами. Окинул лежащего на постели взглядом и широко улыбнулся, показав неожиданно много зубов.

– Рад видеть, что ты пришёл в себя, – с искренней теплотой в голосе произнёс он.

– Кто ты? – голос после долгого молчания прозвучал хрипло. Пришлось откашляться и повторить вопрос.

– Я? Эрик, – русый приставил к кровати стул и сел. – Разве не узнаёшь?

– Эрик? – беспомощно повторил он.

– Ну да. Ты забыл, как меня зовут?

– А я должен это знать?

Назвавшийся Эриком нахмурился.

– Чарльз, если ты шутишь, то, признаться, не смешно. Уж во всяком случае, после всего, что с нами было. Ты же шутишь? – гость выжидательно замолчал, но человек на постели мог только растерянно моргнуть. Он и не думал шутить, он действительно не знал собеседника. Чувство было такое, словно он видит его в первый раз.

– Так ты действительно меня не помнишь?

– Нет.

– М-да, – озадаченно произнёс человек. – А что помнишь? Кубу помнишь?

– Не помню.

– Церебро? Майами? Ты помнишь Майами?

– Это город во Флориде.

– Разумеется, но ты помнишь, что был там?

Чарльз – ведь его зовут Чарльз? Этот… Эрик назвал его именно так – нахмурился, честно пытаясь вспомнить, но всё, что он сумел выскрести из памяти, походило скорее на статью из энциклопедии, чем на личные воспоминания. Хоть убей, он не мог представить себя в Майами.

– А твой дом ты помнишь?

– Нет, – после новой попытки вспомнить и сопровождавшей её паузы сказал Чарльз. И собственная память в этот момент показалась ему чердаком в заброшенном доме – пустым и тёмным.

– А Оксфорд? Ты вообще хоть что-нибудь помнишь?

– Нет…

– Чарльз, ты помнишь, кто ты такой?

Отвечать вслух не понадобилось – Эрик лишь всмотрелся ему в глаза, резко выдохнул и отвернулся. Потёр лоб рукой, и на лице у него появилось выражение полного ошеломления.

– Мне жаль, – пробормотал Чарльз, чувствуя такую неловкость, словно лишившись памяти, кого-то серьёзно подвёл.

– Так, – русый резко поднялся. – Подожди минутку.

Отсутствовал Эрик не минутку, а добрых пятнадцать. За это время Чарльз успел увериться, что быстро встать у него не выйдет, осмотреть комнату, и прийти к выводу, что владелец дома – Эрик? Или сам Чарльз? – был человеком не бедным. Значит, его имя Чарльз… Он попытался примерить это созвучие на себя. Что ж, имя как имя, ничуть не хуже любого другого.

– Хочешь пить? – спросил Эрик, снова входя в комнату. В руках у него был стакан воды.

– Хочу.

– Держи. Извини, что бросил тебя вот так…

Чарльз попытался взять стакан, но руки слушались не лучше всего остального тела, и Эрик, вздохнув, приподнял ему голову, помогая напиться.

– Значит, так, – он поставил опустевший стакан на столик и снова сел на стул. – Тебя зовут Чарльз Ксавьер. Ты родился в Америке, недалеко от Нью-Йорка, но учёную степень получил в Англии. Так что ты – оксфордский профессор, хотя и не любишь, когда тебя так зовут.

– Почему?

– Говоришь, что нельзя стать профессором, не получив место преподавателя, а попреподавать ты не успел: уехал из Оксфорда сразу после защиты степени. Это было около года назад. Тебе тридцать один год, твои родители уже умерли, других родственников нет, во всяком случае, ты о них никогда не говорил. И ты мой друг. Ну, что ещё тебе сказать? – Эрик развёл руками. – Спрашивай, если хочешь узнать что-то ещё.

– Где мы находимся?

– В штате Калифорния, в горах, довольно далеко от моря. В моём доме, если ты это имеешь в виду.