Никому в голову не приходило, что можно взять и наведаться в Рифтовые Болота. А Аргон подумал, что это отличная идея. Ксеон ему даже не сразу поверил, решил, что друг надышался пылью или, возможно, головой ударился, когда разбирал завалы.

Но Аргон был серьезен.

— Мы идем за советом, сквозь шум свистящего ветра ответил предводитель. Волосы разлетались вокруг его головы бронзовым пожаром. Все мирно. Никакой подставы.

— Никакой подставы, заворчал Ксеон, крепче обняв талию подруги, и отвернулся. Поверить не могу, что ты сказал это. Никакой подставы в змеином логове… никакой…

Его возмущения потонули в воздушных вихрях, и ястребы одновременно взмахнули гигантскими крыльями; птица Нубы по размеру была больше птицы Аргона, но его ястреб считался самым быстрым в Долине Ветров.

Обычно сильфы приручают взрослых птиц, но, когда Аргону исполнилось десять, он случайно нашел птенца в горном ущелье. У него были тонкие перышки, которые с возрастом окрасились иссиня-черным цветом. Н икто не видел более благородной и преданной птицы. Аргон заботился о нем, как о члене семьи, правда, имени не дал. Решил, что не в его власти ставить клеймо на живом существе.

— Черный ястреб собирается покорить Черные Топи, протянула Нуба и улыбнулась. Она переглянулась с Ксеоном, а затем покосилась на Аргона. Мы отменно повеселимся.

— Да, если Ксеон перестанет ныть.

— Я пытаюсь продумать план, которого у тебя нет.

— Ты же сам рвался из Дамнума, хотел увидеть другие земли.

— Да, юноша обернулся, округлив глаза, хотел увидеть. Это ключевое слово, друг. Мертвые мало что видят, кроме пустоты и твоих рыжих веснушек.

— Моих рыжих веснушек, повторил Аргон, улыбаясь, как остроумно.

— Вы оба сейчас получите затрещины, возмутилась девушка, крепче сжав в пальцах перья своего ястреба, и вытянула шею. П очему бы вам так же рьяно не обсудить Алмана и его безрассудный поступок? Этот ненормальный убил родного брата. Вам не страшно?

— Страшно? Не понял Ксеон.

— Мы на пороге войны. Все совсем с ног на голову перевернулось.

— Мы и раньше сталкивались с Каменными Сердцами, бросил Аргон. Справимся.

— Ты ничего не знаешь о войне, дурень. Тут надо будет не просто воровать. Сколько солдат ты убил? Сколько раз свой клинок доставал из чьей-то глотки? Ты видел человека, захлебывающегося кровью? А, может, видел, как он рыдает, как последний трус?

— Мы не знаем точно, будет война или нет, твердым голосом ответил юноша и туго стянул ремень на плече. Ему хотелось бы не слышать слов Нубы и хотелось бы не думать сейчас о том, какие последствия прорвутся в Дамнум из Вудстоуна. Будем волноваться, когда в этом будет смысл. Что сейчас болтать попусту?

— Верно. Согласился Ксеон. Наши слова делу не помогут.

Птицы громко закричали, пролетая над границей Вудстоуна и Эридана. Троица уже сутки была в пути, и все они жутко проголодались и устали. Однако Ксеон запретил всем жаловаться сетовать дозволялось только ему и пообещал раздать запасы на земле, как только искушение повернуть обратно исчезнет. Ксеон не любил попадать в неприятности, но дружба с Аргоном не оставляла вариантов. Бесстрашный предводитель нуждался в его расчетливом друге, и Ксеон был расчетливым при каждом удобном случае. Родителей он своих не знал. Они определенно не были жителями Дамнума, потому что приручать птиц у Ксеона не получалось, но зато он отлично стрелял из лука. Возможно, его родные были речными людьми или гордецами из Вудстоуна. По крайней мере, он надеялся, что семью он когда-то имел, пусть и не помнил ранних годов жизни.

Когда Ксеон впервые увидел водопады Эридана, у него перехватило дыхание. Он в недоумении округлил глаза и почувствовал, как Нуба откатилась назад. Ребята смотрели на грохочущие водные массивы, белый туман, карабкающийся по скалам во мху, и слова перестали иметь под собой силу. Их было мало, чтобы описать красоту речных земель.

Аргон не двигался, рассматривая витиеватые реки. Ксеон заметил, как в глазах друга появилось изумление. Ему наверняка хотелось спуститься, чтобы коснуться воды.

— Не сегодня, сказал он другу, это место никуда не денется.

— Фиэнде-Фиэль ничем не хуже.

Аргон должен был так ответить, но Ксеон видел, что он лукавил. Летающие скалы поражали воображение. Но бухта Дор-Валхерен олицетворяла собой все самое красивое, что существовало в Калахаре. Это касалось не только просторов, но и женщин. М ужчины рассказывали истории о морских нимфах, от которых невозможно было оторвать глаз.

С высоты птичьего полета Рифтовые Болота представляли собой длинный по форме холмистый хребет, напоминающий толстую змею, пытающуюся проглотить свой хвост. В воображении Ксеона сразу нарисовались гигантские, склизкие существа, которые захотят полакомиться его внутренностями. Наверное, об этом же подумала Нуба, потому что она напряглась и прошептала:

— Какое живописное место.

Черные, уродливые деревья стояли прямо в болотах. Ветви, будто костлявые пальцы, тянулись к небу. Возможно, они пытались схватить незваных гостей.

Прохода в болота видно не было. Аргон пикировал вниз, чтобы изучить топи, а потом подлетел к друзьям и сказал:

— Вход под землей.

— У верен?

— Где обычно живут змеи?

— Я бы предпочел, чтобы они и вовсе не жили.

— В норах, предводитель посмотрел на друга и кивнул, нужно приземлиться и все обсудить. У меня есть идея, и она вам вряд ли понравится.