– Мне интересно знать о тебе все, – не унимался Олег.

– Все знать невозможно: человек – это загадка.

– Люблю разгадывать загадки.

– Тогда догоняй! – рассмеялась Полина, сорвалась с места и побежала по берегу. Олег быстро ее догнал, притянул к себе, поцеловал: его язык скользнул ей в рот, оставив на губах легкий вкус вина и дорогого табака. Они опустились на песок.

До отеля было рукой подать… Но так низко висели звезды и так ласково пело море, купая в легкой волне луну…

На лестничной клетке больницы было тихо и накурено, собственно, накурено – благодаря Быстрову: за полчаса он высадил полпачки сигарет. Сергей выкинул очередной окурок в жестяную банку, приспособленную вместо пепельницы, и присел на подоконник. На лестничную клетку выглянула доктор Соколова.

– Уснула, – коротко доложила она. – Впредь разговоры с Кравцовой запрещаю. Предупреждала ведь, что девушка еще очень слаба. Накурили-то! Накурили! Курить, между прочим, вредно, – назидательно сказала Татьяна Игоревна, глубоко вдохнув в себя табачный дым, стоявший в курилке стеной, и захлопнула дверь.

Ботинки снова промокли, с тоской подумал Сергей Федорович, шагая по коридору к своему кабинету. Опять все лужи на пути промерил. Так и простудиться можно. Пора покупать резиновые сапоги или калоши. Быстров усмехнулся, живописно представив, как он придет на работу в калошах, но в ту же минуту смеяться ему расхотелось. Навстречу ему шел Спицын с ядовитой ухмылкой на физиономии.

– Смотрите, кто идет! Холмс собственной персоной! – проорал он на весь коридор, гад такой.

Сергей скривился.

– Твоя Лена очень болтлива, – буркнул майор.

– Ну-ка, ну-ка… – Спицын уставился на Быстрова.

– Что? – разозлился Сергей Федорович.

– Ты вроде не женат, – хохотнул друг.

– Господи, это тут при чем? – взвыл Сергей Федорович.

– У тебя на лбу рог вырос. Обычно это случается с обманутыми мужьями, – ответил Спицын и заржал во все горло.

Сергей машинально схватился за лоб: о шишке он и думать уже забыл. Теперь стало понятно, почему дежурный так странно на него посмотрел.

– Я был у Кравцовой, – перевел тему разговора Сергей. – Вчера вечером она очнулась и сегодня подробно мне обо всем рассказала.

– Что-нибудь выяснил? – спросил Спицын.

– Пошли в кабинет, – предложил Быстров, на ходу объясняя подробности. – Личность маньяка выяснить не удалось. Никаких предположений относительно причин и мотивов у нее тоже нет. Роман не был опубликован. Читали его только два человека: Алла, ее близкая подруга, и Валерий Яковлев. Ты до него дозвонился?

– Нет, его жена, по-моему, меня уже ненавидит. Последний раз так на меня гавкнула! Похоже, я ее уже достал. Нервная какая-то.

Сергей открыл дверь в кабинет, пропустил Ивана и вошел сам.

– Нервная, говоришь? Не потому ли, что мужик у нее пропал, а? Именно в Яковлева все упирается. Он читал роман. Брелок этот – из города Бостона. Кравцова также сказала, что вечером он должен был к ней прийти в семь часов. Она пригласила его справлять день рождения, но не пришел, вместо него в то же самое время пришел маньяк. Яковлев тоже знал, что муж Кравцовой в отъезде и девушка будет дома одна. Кравцова сама его просветила. Как тебе такой поворот?

– И дома его постоянно нет.

– Да, думаю, теперь есть все основания, чтобы проверить ключ. Слишком много совпадений. Только давай сначала кофейку попьем, я тут по дороге прикупил пару пакетиков «Нескафе».

– Хорошая идея. Пойду бутеры приволоку, мне Ленка с собой накрутила.

Сергей даже подпрыгнул от радости.

– Тащи скорее! Я с самого утра только сок пил и еще принял некоторое количество витаминов, и то в задницу, – пожаловался Сергей Федорович и сглотнул набежавшую слюну.

– Это как?! – вытаращил глаза Иван.

– Долго рассказывать, – отмахнулся Быстров и, вспомнив про укол, поморщился. – Иди, спаситель мой, я пока кофе сделаю.

За Иваном закрылась дверь. Сергей трясущимися руками включил чайник, засыпал в чашки порошок. Воображение уже терзали видения – кулек с бутербродами, вкусными сытными бутербродами.

Зазвонил телефон. Сергей раздраженно снял трубку.

– Сергей Федорович, это Скворцов, – услышал он голос дежурного. – Тут у нас внизу какая-то ненормальная беременная американка надрывается, плачет… Короче, у нее истерика.