Василий достал еще одну рюмку, поставил на стол перед Быстровым, тут же разлил водку.

– Давай за мою жену, – печально провозгласил он, не чокаясь, опрокинул содержимое своей рюмки в рот, сморщил физиономию и крякнул. Сергей, проявив чудеса ловкости, успел избавиться от своей порции так, что Василий этого не заметил, потом схватил огурец и сунул его в рот. Огурчик приятно хрустнул на зубах. «Домашний», – подумал Сергей Федорович: если майор когда-нибудь и жалел о холостяцком образе жизни, то только потому, что некому было солить для него огурцы.

– Одобряешь? – поинтересовался Василий, заметив на лице Сергея удовлетворение. – Жена солила, она у меня на все руки мастерица… была, – после непродолжительной паузы добавил Ромашов и тяжело вздохнул.

– Да с чего вы решили, что была? – раздраженно спросил Сергей Федорович. Панихида по Соне начала понемногу выводить его из себя. – Что вы знаете, Василий? Откуда у вас информация, что вашей жены нет в живых?

– А ты мне не выкай, начальник. Я понятие имею о происшествии вполне определенное. Знаю Соньку как свои пять пальцев, – Василий для убедительности сунул под нос Быстрову пятерню и хлопнул ею по скатерти. – Все проверил! У подруг и друзей ее нет. Значит, случилась полная херня. Похитили ее и теперь выкуп будут требовать. Я, понятно, заплачу, но знаю, что все бесполезно. В живых Соньку не оставят.

– У тебя есть какие-нибудь подозрения на этот счет?

– В каком смысле? – не понял Вася.

– Кто мог похитить твою жену?

– Не-а, без понятия.

– А враги у тебя есть?

– Врагов нет. Все враги давно червей кормят. Я с братанами уже давно в мире и согласии живу. Нету у меня врагов, зуб даю, – уверенно заявил Василий и театрально изобразил жест, знакомый всем с детства.

Сергей некоторое время разглядывал Ромашова и оценивал его состояние. Необходимо было задать опасный вопрос, за который можно было легко схлопотать удар кулаком в глаз – это в лучшем случае.

– Ты уж меня заранее извини, Василий, – начал майор издалека, предусмотрительно отодвинувшись от орангутанга подальше, – но придется мне вопрос задать, который тебе, возможно, не понравится. Как ты думаешь, у Сони мог быть любовник? Ты не рассматривал вариант, что жена твоя просто сбежала?

– Да ты че, начальник, охренел совсем?! – возмутился Василий и хлопнул по столу ладонью. «Пронесло», – с облегчением подумал Сергей Федорович. – Если бы Сонька решила гульнуть, ее бы сразу вычислили и мне доложили. Что она, дура – совершать такие необдуманные поступки? В наших кругах до гроба вместе живут, если, конечно, муж сам жену из дома не выставит. Разводов и прочего говна у нас не бывает, как на Востоке. Но я другое хочу до тебя донести, начальник. Сонька меня любила, не было у нее повода для безобразия. Я, знаешь, только с виду страшный. Все для нее делал. Она ни в чем никогда отказа не знала. Хочешь, спрашиваю, колечко? Выбирай любое – куплю! Хочешь на курорт заграничный? Пожалуйста! Одно время тосковала она страшно, ребеночка хотела, но и эту проблему решили. Так что не было у Соньки резона налево гулять. Я понятно излагаю? – хмуро спросил Василий и снова разлил водку по рюмкам.

– Как проблему решили? Куда Соня ходила?

– Да никуда она особенно не ходила, – после продолжительной паузы доложил он. – В клубы не ходила, потому как я ей запретил. Нечего, говорю, фигуру на тренажерах портить. На бассейн, на хлорку, у нее аллергия была. В парикмахерскую вот ходила – это да, волосы завивала, маникюры и пердикюры всякие там делала.

– Василий, я не о том спрашивал. Как проблему решили с ребенком? Куда она по женской части обращалась?

– Так, в клинику в одну. Вместе мы с ней ходили.

– Что за клиника?

– Называется «Здоровое потомство». Там всякие терапевты, психологи и психолитики мозги втирают. Я, по правде сказать, так и не врубился, чего от нас доктор хотел. Мне Соня уже в койке после объясняла. А че делать – раз надо, так надо. И ребеночка мы в итоге заделали. Уж как я доктору благодарен был! Одарил его дорогими подарками. Сонька тоже радовалась поначалу, но потом гинеколог ее проверил, и оказалось, что плод не совсем в норме, что, мол, возраст и все такое. Жена в депрессию ушла. Все Ершова ругала, мол, он во всем виноват. Довела себя до ручки, пришлось в больницу положить. Я уж ее успокаивал, как мог. При чем тут, говорю, Ершов? Он ведь дал нам возможность. А как дальше события будут развиваться, как организм отреагирует, это не в его власти. Возраст 35 лет для первородящих – критический, в этом вся беда, так мне доктор объяснил. А депрессия во время беременности – это в порядке вещей. Одни, если че не так в это время, виноватых ищут, другие себя виноватыми считают, третьи вообще говно жрут… Но это я, кажется, от темы отклонился. Так вот, ничего, короче, сделать в такой ситуации нельзя. Теперь-то я понял, что доктор имел в виду. Я хоть и не беременный, но чувствую, что эта самая депрессия и у меня началась. Так и хочется виноватого в пропаже Сони найти и в землю по самые уши врыть. – Сказав последнюю фразу, Вася стукнул по столу волосатой ручищей, сжатой в кулак, с такой силой, что Сергей посочувствовал человеку, который мог быть причастен к исчезновению его жены.

– Последний вопрос, Василий. Кому-нибудь из твоих знакомых принадлежит темно-синий «Фольксваген»?

– Обижаешь, начальник. Наши все больше на джипарях рассекают. Ну, на крайняк, «БМВ». Хотя, может, у жен или любовниц такая машина имеется.

– Если вспомнишь, позвони, – Сергей протянул Ромашову карточку со своими телефонами и встал.

– Позвоню, – задумчиво сказал Василий и хитро спросил: – А что за тачка такая?

– Полина, соседка вашей жены по палате, видела из окна, что Соня садилась в темно-синий «Фольксваген». Номер она не запомнила, думала, что это ты за женой заехал.

– Что ж я, лох, по-твоему? – обиделся Василий. – Ну, понял я. Поищем машину эту среди своих. Но ты уж, начальник, не обессудь, звонить я тебе передумал. Сам разберусь.

– А если ошибешься? Пострадает невинный человек, – постарался образумить Васю Быстров, но бесполезно. Одного взгляда в глаза мужа Сони было достаточно, чтобы понять – владельцы всех темно-синих «Фольксвагенов» в скором времени погибнут от его беспощадной руки.

– Это у вас в ментовке ошибаются и невинных сажают. У нас такое исключено. Проверим сначала все как следует и только потом меры принимать будем.