– Слава богу, нет. Я гуляла с собакой во дворе, и она что-то подобрала в кустах с намерением съесть. Я отняла у нее это, рассмотрела и поняла, что держу в руках мужской… Право, неловко говорить, – засмущалась дама и кокетливо посмотрела на Сергея, – мужское естество, вернее, его часть. Он… Оно валялось в кустах. Как оно туда попало, я не знаю.

«Зато я знаю», – подумал Сергей Федорович и нетерпеливо спросил:

– Ну и где же он… оно сейчас?

– Я не удержалась… и съела его.

– Кто?!!! – в один голос завопили Иван и Сергей. – Вы?!!!

– Боже!!! Какие же вы тупые… Оба! Я от потрясения на ногах не удержалась, рухнула на землю и выронила из рук сей немаловажный для мужчины предмет. Моя голодная собака этим воспользовалась и, пока я находилась в истерике… (согласитесь, не каждый день такие вещи на улице валяются) доела все, что осталось.

– Так кормить надо собаку-то, – выныривая из-за спины Сергея, ехидно выпалил Спицын. – Тогда не будет все подряд на улице жрать.

Евангелиста Георгиевна растерянно посмотрела на Ивана. Медленно, но с достоинством встала, отряхнула старенький плащ и, не сказав ни слова, побрела в сторону своего подъезда.

Быстров молча смотрел вслед сгорбленной пожилой даме, рядом с которой бежала ее худенькая собачка, неистово виляя хвостом и с виноватым видом заглядывая хозяйке в лицо. И, хотя старушка теперь являлась свидетельницей по делу, он не посмел окликнуть ее и снять официальные показания.

Иван, красный как рак, сконфуженно топтался на месте, ловя на себе осуждающие взгляды людей, ставших очевидцами происшествия.

– Что столпились? – пришел на выручку другу Быстров. – Цирк закончился. Расходитесь по домам!

– Ну, что там произошло? – нетерпеливо спросил Крымов, когда оперативники вернулись в квартиру. – У вас такие лица, будто вы еще один труп нашли.

– Хуже. Мы потеряли одну важную для следствия улику! – сказал Спицын.

– Так-так, – влез Инфузорий. – Что конкретно?

– Конкретно… Э… – Иван хихикнул.

– Слушайте, не томите, рассказывайте! – взмолился Крымов.

– Твоя версия относительно потерянного мужского достоинства, Володь, подтвердилась, – объяснил Быстров. – Его выкинули в окно, а затем им пообедала голодная собачка, чем ввела в ужас свою хозяйку.

– Ой, бли-и-ин, – скривился Владимир.

– Мням-мням, – заржал Спицын.

– Да иди ты! – Крымов разозлился. – Ладно. Возвращаюсь к делу! Собрал образцы для сравнительного анализа. Ничего интересного больше сказать не могу, кроме, пожалуй, одного: около зеркала в прихожей я нашел пустой подарочный пакетик. Что в нем было – без понятия, но это, по меньшей мере, странно. Как я уже говорил ранее, кто-то протер все, что можно было протереть. Сейчас я думаю – не кто-то, а именно хозяйка. Похоже, Кравцова – патологическая чистюля: в квартире абсолютная чистота, идеальный порядок, нигде нет даже следа пыли, все выскоблено, вычищено, вымыто. Шкафы в идеальном порядке, все стоит на своих местах – и тут вдруг на полу непонятный пакет. Вот я и подумал, что это мое наблюдение сможет вам как-то помочь.

– Спасибо, Володя! Как раз подарочный пакетик нам поможет раскрыть преступление, – съехидничал Иван.

– Да пошел ты! – обиделся Крымов. У Ивана с Крымовым были возвышенные отношения, они постоянно друг на друга наезжали, точнее, посылали… И Спицын пошел… опрашивать соседку, которая билась в истерике на лестничной клетке и от избытка чувств лупила ни в чем не повинного Шишкина кухонным полотенцем по голове.

Через пару часов подводили первые итоги. Вещал Спицын:

– Полина Андреевна Кравцова окончила журфак МГУ. Университет окончила с красным дипломом. Раньше числилась сотрудником «Литературной газеты». Три года тому назад уволилась. Муж, Кравцов Олег Геннадиевич, по словам соседки, уехал неделю назад. Куда – неизвестно. С чемоданом был. Где работает, тоже неизвестно.

– Выясним, – прогундосил Инфузорий. – Что соседка слышала?

– Я это… Значит… Того самого… – неожиданно влез Шишкин и покраснел. Агапов недовольно поморщился, Михаил покраснел еще больше. – В… доме отдыха она была, – выдавил из себя участковый, пытаясь побороть смущение. – Ничего не слышала поэтому, – добавил Михаил уже более уверенно. – И никто из соседей ничего не слышал и ничего не видел по причине своего отсутствия. Как я, значит, понял, здесь это дело обычное и понятное.

– Почему обычное? – спросил Быстров.

– Так осень же! Выходной день. Все на своих приусадебных фазендах лопатами махали. Вернулись только в понедельник – и сразу на работу. На лестничной клетке, правда, дед живет старый, но глухой, как пень, и слепой. Он, согласитесь, Сергей Федорович, никак свидетелем являться не может. – Агапов снова недовольно поморщился. Шишкин выдавал информацию, глядя на Быстрова, и явно считал его авторитетнее. Следователю это не нравилось. – Ну, думаю, все – облом, – с увлечением продолжал участковый. – Смотрю, соседка вернулась. Решил я ее в оборот взять, она меня в квартиру пригласила, поговорили немного. Ну и…