Столы были заполнены лабораторными колбами и пробирками. Гигантская помпа снабжена узкими синими шлангами, спускающимися в большой чан. Мой взгляд прошел по дальней стене до защитного блока.

– Добро пожаловать, доктор Джонсон.

Я огляделась, пытаясь обнаружить источник грубого голоса. От этого знакомого тона в горле встал ком, напоминая о пистолете.

Звук, исходящий из динамика, прорезал воздух, и я оглянулась, увидев его в углу.

В комнате снова раздался голос:

– Вперед. Чувствуйте себя как дома. Халат на вешалке слева, защитные очки на столе.

Я потрясла головой в отрицании.

– Что вы от меня хотите?
– сказала я в пустоту, надеясь, что это двусторонняя система связи.

– Мы оба этого хотим, - ответил голос.
– Я верю, что никто из нас не желает, чтобы еще больше свежих трупов девушек было разбросано по нашим прекрасным улицам. Так что вам стоит начать работать.

Я развернулась и увидела, что мужчина с винтовкой стоит и наблюдает за единственным выходом.

Я посмотрела прямо, облизнула губы.

– А если я не смогу?

В ответ комната наполнилась тишиной, словно затянувшаяся издевка над словами. Я уверена, решение убить меня уже принято. Тогда…

– Я, правда, не думаю, что это ваш вариант, мисс Джонсон.
– Удар сердца.
– Лучше сосредоточьтесь на вашем задании. У вас есть час.

Я посмотрела поверх лабораторного оборудования на старые часы. Секундная стрелка двигалась вперед.

Куинн, найди меня.

Не имея альтернативы, я приблизилась к столу напротив стены и нашла коробку с одноразовыми перчатками. Взяв пару, я посмотрела на мусорный бак, и меня резко затошнило. Вид крови не пугал меня. Большую часть рабочего времени я проводила в ней по самые локти. Но эта кровь - кровь, покрывающая сотни перчаток и марлевых салфеток - принадлежала не покойникам.

Это кровь живых людей. Тех, кого подвергали пыткам. На ком проводили эксперименты.

Женщины, которые, как и я, были отданы во власть монстру - садисту.

Я села за анализ наркотика, стараясь выкинуть из головы ход времени и женщин. Это моя сфера. Я могу это сделать. Единственное, я не могу думать о последствиях, когда закончу…

Лаборатория оказалось неожиданно хорошо оборудована для тех целей, которые они преследовали. Все химикаты и компоненты, которые для меня почти невозможно было достать, тут имелись. И в большом объеме.

Когда я обнаружила независимую переменную, мой желудок скрутило. Наркотическое вещество, которое я выявила в ходе анализа, то самое, которое я бы никогда не соединила со своим препаратом.

Фармацевтически усиленный метилендиоксиметамфетамин.

Не тот, что продается уличными наркоторговцами, расфасованным в таблетках, и известный как экстази или молли. Нет. Этот чище и концентрированнее.

Он смертельно-опасен.

Я протянула руку и поправила маску, опасаясь, что порошок пройдет сквозь нее.

– Сорок пять минут, доктор Джонсон, - голос испугал меня, разрушив концентрацию.

– Черт, - огрызнулась я. Сосредоточившись, я подготовила свое рабочее место.

Я поняла, чего они хотят. И, Боже, помоги мне, я думаю, что знаю, как дать им это.

Прокручивая колбу, я равномерно смешала компоненты. Тонкие струи темно-синего цвета извивались и выцветали, переходя в более светлую жидкость, окрашивая смесь в светло-голубой цвет. Я осторожно набрала вещество в шприц.

– Я закончила, - сообщила я; мои ладони были влажными, лицо покрыто холодной испариной.

Медленные аплодисменты раздались из динамика.

– Очень хорошо. Я никогда не сомневался в вас.

Я положила наполненный шприц на стол и сняла перчатки.

– Я сделала то, что вы просили. Я откорректировала сыворотку. Сейчас я хочу, чтобы меня отпустили, - мои слова звучали решительно, гораздо решительнее, чем я себя чувствую; произнося вынужденную браваду с просьбой не убивать меня.

– Пока нет, - сказал мужчина.

Я обернулась. Теперь он находился в комнате, его присутствие пугало сильнее, чем мужчина с винтовкой рядом с ним. Его лицо было скрыто за обычной белой маской. Почему-то нехватка определенности наводила больший страх, чем ужасная маска его прихвостня.

– Я обещаю вам, - сказала я, стараясь убрать дрожь из голоса, - она готова. Она будет работать.

Он наклонил голову.

– Я не боюсь, что вы могли ошибиться, мисс Джонсон. Но, как врач, как ученый, вы должны знать, что все эксперименты должны быть тщательно протестированы.

Хныканье привлекло мое внимание ко второму его прихвостню. В комнату ввели женщину. Она была только в нижнем белье. Ее прямые темные волосы спутались, красивое лицо искажено страхом и смазанным макияжем от текущих по щекам слез.