Шрифт:
А еще здесь шел снег. Снизу вверх.
Данилюк посмотрел налево, направо – нигде ничего интересного… да и неинтересного тоже. Повернулся назад – там уже не было никакой двери, никакого прохода. Точно такая же туманная пустота во все стороны.
Это и есть мир мертвых? Какой-то он… пустоватый.
Хотя не исключено, что это просто такое вот место. Какая-нибудь пустыня. Может быть, сразу за горизонтом Данилюк найдет луна-парк с бесплатными напитками и девчонками в бикини.
И он пошел.
Глава 11
Данилюк быстро утратил ориентацию в пространстве. Хотя ее и с самого начала-то не было. Где, что, куда… глазу не за что зацепиться. Даже в пустыне есть всякие барханы, солнце на небе, горизонт, на худой конец.
А здесь нет даже горизонта. Все просто исчезает в тумане. Данилюк сомневался, что даже земля-то под ногами есть – он попытался ее нащупать, но не смог. Возможно, он шагает по воздуху. По пустоте.
Снег вот есть. Идущий снизу вверх, но есть. Хотя… какой это, к черту, снег? Это не пойми что. Похоже на ту рябь, которая бывает в телевизоре, когда тот не ловит никаких каналов.
Не было ориентации и во времени. Данилюк понятия не имел, сколько уже так плетется – минуту, час, день?.. Он словно видел однообразный затяжной сон. Мысли текли вяло, ничего не хотелось, ни о чем не думалось.
Астральный смартфон тоже не помогал. Здесь он работал куда хуже, чем в мире живых. Навигатор показывал серую мглу, дата и время не отображались.
Как будто вокруг нигде и никогда.
Данилюк почувствовал себя обманутым. Это вот сюда он так стремился? В бескрайнюю туманную пустоту? Здесь же ничего нет.
И едва он об этом подумал, как что-то стало появляться.
Поначалу ничего определенного, просто какие-то неясные образы. Опять же как во сне – видишь что-то краем глаза, а что видишь – понять не можешь. Данилюк повертывал голову – и все исчезало.
Но постепенно образы становились четче. Что-то вроде облака… пятно земли… почему-то собачья будка… без собаки.
Вот из серого тумана выплыл как будто отпиленный кусок дома – часть пола, две стены, окно. Внутри ковер, табурет и даже телевизор. Причем включенный – только показывающий настроечную таблицу.
Данилюк ступил на ковер и некоторое время безучастно смотрел на экран. Пощелкал каналами – везде была все та же настроечная таблица. Данилюк присел на табурет, подождал немного – ничего не происходило.
Дважды обойдя вокруг этого непонятного обломка, он пожал плечами и двинулся дальше.
Ему очень хотелось кого-нибудь встретить. Кого-нибудь живого и говорящего, способного ответить на вопрос – где он, черт возьми, находится.
И едва он об этом подумал, как из тумана выплыла юрта.
Данилюк раньше никогда не видел юрт. Нет, на картинках и по телевизору-то видел, конечно, а вот вживую – никогда. Но это явно была юрта – большая, войлочная, расписанная узором в виде бараньих рогов.
Хозяин юрты был низеньким и коренастым, с глазами-щелочками. Облаченный в синий махровый халат, он сидел у входа с пиалой и молча смотрел на Данилюка. Тот медленно подошел ближе и поздоровался, гадая, понимает ли этот человек по-русски.
И человек ли он вообще.
Он понимал. С шумом отхлебнув из пиалы, незнакомец жестом предложил присесть и понимающе спросил:
– Что, надоело блуждать в тумане? Ужасно захотел встретить хоть кого-нибудь?
– Да… А откуда ты знаешь? – удивился Данилюк.
– А иначе ты бы ко мне и не попал. Тут нельзя наткнуться на что-то случайно.
– Ага… Это ведь мир мертвых? – уточнил Данилюк.
– Можно и так сказать. Это Лимбо. Царство Туманов.
– Черт! Так я все-таки забрел в Лимбо!
– Сюда многие забредают, – безучастно ответил незнакомец. – Лимбо – оно такое. Не за тот поворот свернул – и уже здесь.
– Опять не слава богу, – вздохнул Данилюк, подпирая щеку кулаком. – Ладно, будем знакомы. Я Алексей. А тебя как величать?
– Не помню.
– В смысле? – недоверчиво уставился на него Данилюк. – Имя не помнишь? Это как?
– Здесь сложно помнить свое имя, – вяло сказал незнакомец. – Оно почему-то быстро забывается. Как в детстве дыни воровал на колхозной бахче – помню, а имя свое забыл. Ты тоже свое забудешь… через какое-то время.
Данилюка такая перспектива не обрадовала. Конечно, не так уж важно, как именно тебя зовут, но забывать все равно не хочется.