Мы шли по шуршащей траве, рядом медленно кружили светлячки. Стоял теплый душный вечер, почти как в родном Миссисипи.

– Никогда не видела светлячков, – прошептала я.

– Серьезно, что ли? – Твои первые слова, обращенные прямо ко мне.

– В Миссисипи полно комаров. Знал бы ты, какие они злющие! Все постоянно спреем брызгают, он убивает комаров, но папа говорит, что и светлячков тоже.

– Зато у нас светлячков просто куча. Когда я был поменьше, мы ловили их и запихивали в банки, а потом накрывали крышками, только дырки для воздуха в них прокалывали. А банки ставили рядом с кроватью, как фонари.

– Ничего себе! – Не знала, что у меня акцент, но тут сама его услышала, сравнив свой говор с твоими гладкими интонациями.

Мы дошли до твоего дома, ты приподнял дверной коврик и достал ключ. Внутри было темно, и у меня засосало под ложечкой – тоскливое чувство, которое находит при возвращении в пустой дом.

– И что, они прямо светятся, такие фонари?

– Светятся.

Ты открыл дверь и скрылся внутри, оставив меня на пороге. Я ждала и ждала, даже испугалась, не забыл ли ты, что я снаружи. А потом ты вышел с ключом в руке. На его серебристых гранях отражалась луна. Ты вложил ключ мне в руку.

– Вообще я больше не ловлю светлячков.

– Почему? Это же весело.

(Знаешь, у Мэй и у Клейтона такой же вздернутый нос, как у тебя.)

– Не очень. Когда просыпаешься, они уже мертвые. Жалко их. – И ты исчез в темном доме.

Вот и всё. Я влюбилась. Понятно, что наши отношения развивались со временем. Год спустя ты уехал, но я все никак не могла забыть мальчика, который перестал ловить светлячков.

Я люблю тебя. С Днем святого Валентина. Спасибо, что потом опять меня нашел.

Твоя Натти (ха-ха)

«И откуда она все помнит?» – удивился Люк, утирая глаза. Он давно уже сполз на колени, облокотившись о кровать – поза почти молитвенная. Странно. Люк не молился с детства. Мольбы к Господу он возносил, с головой забравшись под одеяло, чтобы укрыться от криков, доносившихся снизу, – мама с отцом ругались. Господь не услышал тогда, не слышит и теперь.

В спальню ворвалась Мэй. Она уже собралась в школу – красный джемпер, под ним водолазка. Спутанные волосы разметались по плечам.

– С Днем святого Валентина, папочка!

Она запрыгнула ему на спину и обняла за шею.

– Тебя тоже, солнышко! – Люк повернулся и подхватил ее на руки, как принцессу. – Приготовила «валентинки»?

– Да, мне Джесси помогла. Очень классные получились. Она в Интернете посмотрела, как их делать.

– Надеюсь, мне тоже одна достанется?

– А как же! – Мэй подскочила на ноги. – Ой, подожди, я совсем забыла…

Она достала из кармана большую розовую расческу с резинками, обмотанными вокруг ручки.

– Заплетешь мне косички?

У Люка во рту пересохло. Он сто раз видел, как это делала Натали, и даже сам однажды попытался, однако ничего не вышло – пальцы слишком неуклюжие. Но разве можно расстраивать дочку в такой день?

– Садись. – С первой попытки зубцы расчески зацепились за узелок в волосах. Мэй вскрикнула. – Ой, прости, пожалуйста. Может, не стоит?

– Стоит, – ответила она, поколебавшись. – Две косички, пожалуйста, на прямой пробор.

– Слушай, у меня идея! Ты садись, а я тебя причешу и расскажу одну историю.

– Про любовь?

– Ага, очень красивую.

Люк пересказал историю знакомства с ее мамой, дополняя подробностями, которые припоминал на ходу. Мэй слушала, затаив дыхание, и терпела, даже когда он дергал ее за волосы. Первую косичку заплел с третьей попытки, зато вторая удалась сразу. Он как раз успел дорассказать. Мэй подбежала к большому зеркалу и улыбнулась.

– Отлично! Спасибо, папочка!

Конечно, ни разу не отлично. Присмотревшись, Люк заметил, что косички вышли кривовато, совсем не так, как получалось у Натали. Но ничего, сойдет. Мэй повернулась и сделала реверанс, прихватив по краям красную юбку. Она даже надела колготки с сердечками в честь праздника. У ее мамы в гардеробной была припрятана коробка с разноцветными праздничными носками – он отдаст их Мэй, когда у той нога подрастет.

– Спасибо, папа! – Она поцеловала его в щеку.

В комнату вошел заспанный Клейтон, держа в руках смартфон Натали.

– У мамочки телефон звонит.

Мелодия звонка пробудила у Люка неприятный эффект дежавю, даже живот скрутило. Звонящий не знал, что Натали умерла. Значит, придется сказать… Он поглядел на экран, но номер был не записан в контактах. Странно. Люк нажал на соединение и прижал палец к губам, посмотрев на детей.

– Алло?

В трубке раздался женский голос: