– Погоди, Марк. Иди пока посиди у огня. Я скоро вернусь. Хочу сделать тебе сюрприз.

Марк, пригнувшись, чтобы не задеть головой притолоку, вышел из комнаты.

Керен немного постояла у окна, глядя на овраг, русло пересохшего ручья и разбросанную повсюду пустую породу. На противоположной стороне долины земля была лучше. Среди деревьев виднелась какая-то башенка.

И почему он не построил дом там?

Керен подошла к кровати и провела рукой по тюфяку. Солома сухая – это хорошо. Не так уж много времени прошло с тех пор, как она спала на сырой. И постель тоже можно будет сделать еще лучше. Керен сначала приуныла, но теперь снова воспрянула духом.

Склоки с Таппером, вечно пьяный Отвэй, голод, унылые переезды по пустошам и болотам – все это позади. Она больше не будет играть для пустоголовых крестьянок и недалеких мужланов. Это ее дом.

Керен снова подошла к окну и закрыла одну ставню. На востоке высоко в небе летела стая чаек. На фоне облаков птицы казались золотисто-розовыми. В неглубоких оврагах на пустоши вечно не хватает солнечного света. И в этом доме, окна которого выходят на восток, всегда будет рано темнеть.

Керен знала, что Марк ждет ее. Она не собиралась увиливать и была готова честно выполнить свою часть сделки. Просто не горела желанием. Керен медленно разделась догола, вздрогнула и закрыла вторую ставню. В полумраке она провела ладонями по бокам, потянулась и зевнула. Потом накинула вылинявший, розовый с черным халат и слегка взбила волосы. Сойдет и так. Марк все равно от нее без ума.

Керен босиком прошла по соломе в кухню. В какой-то момент ей показалось, что мужа нет дома, а потом она увидела, что он сидит на полу, положив голову на деревянную лавку. Марк спал.

На секунду Керен даже разозлилась:

– Марк!

Ни звука. Керен опустилась рядом с ним на колени. В Меллине Марк побрился, но на его ввалившихся от измождения щеках уже появилась жесткая щетина. Он спал с приоткрытым ртом.

«Какой же он все-таки страшный», – подумала Керен.

– Марк! – уже громче позвала она.

Дыхание мужа было таким же ровным.

Керен взяла его за грудки и хорошенько встряхнула:

– Эй, Марк!

Голова его стукнулась о лавку, он стал дышать не так ровно, однако не проснулся.

Керен встала и сверху вниз посмотрела на Марка. Злость уступила место презрению. Он был ничем не лучше Таппера. Развалился здесь как дурак. За кого она вышла замуж? За мужчину, который в первую брачную ночь даже на секунду не возбудился и дрыхнет без задних ног? Керен стало обидно. Она даже почувствовала себя оскорбленной.

Что ж, это его выбор. Она тут ни при чем. Хочет валяться на полу, как здоровенный черный кобель, – на здоровье. Ему же хуже, а она от этого ничего не потеряла, наоборот… Пусть себе спит. Керен хихикнула, а потом, осознав весь комизм положения, рассмеялась. И медленно прошла в другую комнату. Только теперь смех ее стал тише, потому что она уже больше не хотела разбудить Марка.

Во время своего визита в строящийся дом Марка Росс тоже заприметил ту башенку среди деревьев. Это был один из домиков привратников в Мингусе. Не в самом лучшем состоянии, но там еще оставались пригодные для жилья комнаты, и у Росса появилась идея.

Он решил посоветоваться с Хорасом Тренеглосом, который теперь, когда шахта начала приносить прибыль, регулярно пешим ходом наведывался туда с инспекцией.

– Кто такой этот Дуайт Энис? – громко переспросил глуховатый Тренеглос. – Вы считаете, он стоит таких авансов? По-вашему, это достаточно опытный врач?

– Энис любит свое дело, он парень умный и трудолюбивый. Молодежь стоит поощрять, а Чоук, после того как я с ним повздорил, не желает у нас работать.

Мистер Тренеглос придержал шляпу.

– Жаль, что мы не нашли жилу в более спокойном месте, – сказал он. – Здесь всегда так ветрено. Я, как вы знаете, не очень-то жалую медиков, хоть молодых, хоть старых. Но я готов пойти вам навстречу. Если дом привратника устроит этого юношу, может жить там за номинальную плату, только чтобы покрыть расходы на ремонт.

Спустя две недели в Труро состоялись торги, на которые с Уил-Лежер послали две партии руды. Росс приехал в город пораньше, чтобы успеть заглянуть к Паско до начала аукциона. Дуайта Эниса он не застал и оставил ему записку.

К этому времени агенты медеплавильных компаний уже осмотрели, опробовали и обсудили образцы руды. Делать предложение о покупке могли только несколько компаний. На этих торгах не было вульгарного ажиотажа, как на обычных аукционах, где один покупатель вынуждает другого повышать ставку, заявляя цену выше той, которую он готов был заплатить. Вместо этого каждая компания подавала свое предложение в письменном виде. Председательствующий зачитывал их, и партия меди доставалась тому, кто предложил самую высокую цену.