У развалин шахты Уил-Мейден он присел, чтобы перевести дух, и потер ушибленную руку. Ветер сметал со стен гранитную крошку и вопил из всех дыр и щелей.

Росс прошел через сосновую рощу, и буря, налетевшая со стороны долины Грамблер, встретила его потоками дождя, грязи и мелких камней. Казалось, она распахала землю и, смешав ее с молодыми листьями, пустила по ветру. Низкие бурые тучи бежали по небу и низвергали сплошные потоки дождя, словно потрясая рваными лохмотьями перед недовольным лицом Господа.

А тем временем внизу, в Фернморе, Томас Чоук приступил к завтраку.

Он поел жареных почек и свиного жаркого и призадумался, не отведать ли немного копченой трески, прежде чем ту унесут, чтобы сохранить теплой и потом подать жене, которая позже будет завтракать в постели. Доктор изрядно проголодался после ранней поездки в Нампару и расшумелся, когда по возвращении обнаружил, что завтрак еще не готов. Он был убежден, что прислугу надо держать в строгости.

Кто-то колотил в парадную дверь, но из-за бушевавшего ветра стук был едва слышен. Чоук насупился.

– Нэнси, если это ко мне, – раздраженно сказал он, – то меня нет.

– Да, сэр.

После некоторых раздумий Чоук все же решил попробовать трески и был крайне недоволен тем, что ему приходится самому себя обслуживать. Он навалился животом на стол и уже приготовился проглотить первый отрезанный ножом кусок, но тут у него за спиной кто-то тихо кашлянул.

– Простите, сэр. Там капитан Полдарк…

– Скажи ему…

Доктор Чоук поднял голову и увидел в зеркале перепуганную служанку, а у нее за спиной – высокую фигуру вымокшего от дождя мужчины.

Росс вошел в комнату. Он потерял шляпу, позумент на рукаве оторвался. Полдарк оставлял мокрые следы на лучшем турецком ковре Чоука. Но что-то в глазах посетителя удержало доктора от того, чтобы выразить свое неудовольствие по этому поводу.

Все-таки Полдарки вот уже на протяжении двух столетий являлись корнуоллскими аристократами, а происхождение Чоука, несмотря на все его самомнение, было сомнительным.

Хозяин дома поднялся из-за стола.

– Я прервал ваш завтрак, – сказал Росс.

– Мы… Что-то случилось?

– Если вы помните, – ответил Росс, – я нанял вас для того, чтобы вы были рядом с моей женой, пока она не разрешится от бремени.

– Вы напрасно беспокоитесь. Ваша супруга в полном здравии. Я провел тщательный осмотр. Ребенок появится сегодня днем.

– Я нанял вас в качестве домашнего врача, а не бродячего торговца.

После такого заявления у Чоука аж губы побелели. Он повернулся к Нэнси. Та стояла с разинутым ртом.

– Подай капитану Полдарку портвейн.

Служанка выбежала из комнаты.

Доктор Чоук постарался выдержать взгляд гостя. В конце концов, перед ним был всего лишь дерзкий юнец.

– Чем вы недовольны? Мы лечили вашего отца, вашего дядюшку и вашу кузину Верити. Никто из них никогда не выражал недовольства.

– В данный момент это меня совершенно не интересует, не заговаривайте мне зубы. Где ваш плащ?

– Послушайте, я не могу выйти из дома в такую непогоду. Посмотрите на себя! Мы не сможем усидеть на лошади.

– Надо было подумать об этом раньше, когда вы покидали Нампару.

Тут на пороге появилась Полли Чоук: полы халата развеваются, в волосах шпильки.

– О, капитан Полдарк, какая неожиданность! – пискнула она, увидев Росса, и быстро-быстро зашепелявила: – Ветер-то такой, что ничего и не услышишь! Том, я боюсь за крышу. Упадет мне на голову – вот будет красота!

– Ну что ты застряла в дверях, – раздраженно перебил супругу доктор. – Давай входи или уходи обратно. Да бога ради, реши уже что-нибудь.

Полли Чоук недовольно надула губы, вошла, глянула на Росса и поправила волосы. Сквозняк захлопнул дверь у нее за спиной.

– Никак не привыкну к вашим корнуоллским ветрам. Ну и воет сегодня, прямо как черти в аду. Дженкинс сказал, что в буфете уже пять тарелок разбилось. А сколько еще разобьется, одному Богу известно. Как ваша жена, капитан Полдарк?

Чоук тем временем стянул с головы вязаную шапочку и надел парик.

– На таком ветру вы его потеряете, – заметил Полдарк.

– Ты ведь не собираешься уходить из дома, Том? Ну подумай сам! В такую погоду верхом не поскачешь. И пешком тоже не пройти. Да еще, не дай бог, дерево на голову свалится.