– Что это? – ткнув пальцем в комплект банных принадлежностей, спросила она, переведя взгляд на вещи режиссера, которые стояли у двери – с внутренней стороны.

– Ты только не нервничай, Леночка, – начал он издалека. – Высокий сезон. Рождественские праздники, Новый год… Отель этот пользуется отличной репутацией, номера бронируются за полгода, а бывает, и за год, а их всего 30. Так получилось, что больше свободных номеров нет. Нам вообще повезло, если бы не Клаус, который всегда держит для меня… Но я буду спать на диване! – торопливо успокоил ее Варламов, заметив нехороший блеск в ее глазах.

Зотова бросила режиссеру подушку, полотенца и халат, задвинула штору и открыла свой чемодан. На дне, под ворохом одежды, лежала любимая двухкилограммовая гантель. Елена Петровна сунула ее под подушку, не раздеваясь, повалилась на постель и провалилась в сон.

Проснулась она от возмущенного вопля желудка, посмотрела на часы – без четверти семь. Проспала она всего два часа, но чувствовала себя бодрой и свежей. Варламова в номере не оказалось, наверное, решил ее не будить и отправился ужинать без нее, расстроилась Елена Петровна, быстро переоделась в брюки и ажурный свитер и привела себя в порядок… как могла, решив отправиться на поиски ресторана. Она открыла дверь и тут же нос к носу столкнулась с режиссером.

– Ты просто восхитительна! – оценил он ее наряд. – Ну что, идем ужинать? Или, может, никуда не пойдем и еду в номер закажем?

Елена Петровна вытолкала режиссера в коридор и быстро захлопнула дверь.

– Лен, ну ты как маленькая, – расхохотался Иван Аркадьевич и взял ее под руку. Она в самом деле себя чувствовала маленькой девочкой и большой дурой, и ничего не могла с этим поделать. Расслабиться у нее не получалось. Во-первых, она двести лет не отдыхала, во-вторых, она двести пятьдесят лет не отдыхала с мужчиной, в-третьих… больше никаких причин ей придумать не удалось, потому что они вошли в ресторан.

Некоторые постояльцы уже были здесь, пили пиво и вино, лениво беседовали. Судя по внешнему виду и говорку, в отеле обретались в основном австрийцы и немцы. За одним из столиков Елена Петровна заметила занятную русскую парочку, молоденькую блондиночку лет двадцати и мужчину около шестидесяти с пузом и оплывшим лицом. Мужик нежно гладил блондинку по ручке, та в ответ посылала ему губами поцелуйчики и хлебала красное винище большими глотками, вероятно, чтобы поскорее напиться и не видеть оплывшей рожи своего кавалера. Вот козлина, подумала Елена Петровна, посмотрела на Варламова и нервно хихикнула. Ей, конечно, далеко не двадцать лет, но разница в возрасте у них порядочная. Возможно, кто-нибудь и на них смотрит с таким же предубеждением, как только что она сама смотрела на сладкую парочку. Осторожно осмотревшись, Елена Петровна успокоилась: предубеждения на лицах она не заметила, лишь вежливое дружелюбие. Среди посетителей Зотова опознала еще одну русскую, холеную красивую женщину средних лет. Тонкие брови, прямая спина, черная водолазка, медальон на шее, волосы гладко зализаны, часы с золотым браслетом, который она постоянно теребила, явно нервничала и кого-то ждала.

– Это жена олигарха Соболева, – шепнул ей на ухо Варламов и поздоровался с женщиной. Она ответила ему холодной улыбкой и подняла бокал с минеральной водой.

Панкратова и леди в красном, к счастью, в ресторане не было.

К ним подошел Клаус, сам усадил за столик, поближе к камину, и дипломатично удалился.

В камине приятно потрескивали полешки и плясал огонь, звучала тихая музыка, горели на столах свечи – хозяева и здесь сумели создать неповторимую атмосферу уюта. Надо заметить, что шпеккнёделей с шинкенфлекерлнами Елена Петровна в этот вечер так и не отведала, она до них просто не добралась. Вкусив супчик с клецками, несколько салатов, она сломалась на «Венском шницеле», так и не сумев съесть эту «лаптю» до конца. Ужин растянулся часа на два, гости постепенно расползались. Вывалившись из-за стола, Елена Петровна вцепилась в Варламова и повела его в нумера.

Их поселили на втором этаже. Взобраться по ступенькам удавалось с трудом. По пути им встретился Панкратов, его поселили по соседству. Журналист был пьян в хлам, стоял на коленях у двери своего номера и пытался попасть ключом в замок. Ясно, почему его не оказалось в ресторане. Похоже, журналист провел вечер в баре, куда он намылился сразу после размещения в номере. Варламов напрягся, но оказал-таки содействие товарищу в проникновении в свое жилище и открыл ему дверь.

– Благодарствую, – икнул Филя и повалился на пол: ноги его при этом остались в коридоре. Пришлось затащить акулу пера в номер. Не успели они управиться с журналистом, открылась дверь другого номера и оттуда выглянула кучерявая голова дамочки, прибывшей из Цюриха. Сейчас, без темных очков и берета, она выглядела иначе, ее лицо Зотовой показалось знакомым.

– Вечер добрый, – кокетливо мурлыкнула она, грохнула поднос с грязной посудой в коридор и захлопнула дверь.

– Эта девица, случайно, не актриса? – спросила Елена Петровна Варламова, когда они вернулись к себе. – Мне кажется, я ее раньше где-то видела.

– Вполне возможно, видела, – коротко ответил Иван Аркадьевич. – Это Ксения Копылова, довольно известная личность. Только она не актриса, а бизнесменша, владелица крупного косметического концерна. Человек она не светский, но лицо ее иногда мелькает по телевизору или в прессе.

– Ясно, – заметила Елена Петровна и вдруг вспомнила, где она видела эту Ксению Копылову. Она видела ее на фото в кабинете доктора Шахова, только на снимке бизнесменша казалась старше, чем в жизни. Впрочем, Зотова уже ничему не удивлялась. Марине Гольц было около сорока, а выглядела она двадцатипятилетней девушкой. Возможно, Копылова тоже сделала себе пластику и помолодела. Или фото у Шахова неудачное.

Варламов с несчастным видом потянул одеяло с постели.

– Ладно, спи уж тут, на кровати, – великодушно предложила Елена Петровна и удалилась в душ, благородному ее настрою поспособствовали две литровые кружки нефильтрованного австрийского пива и шнапс в количестве пяти рюмок. Глинтвейн она решила продегустировать завтра.