Кажется, на этом можно бы и успокоиться, но нет, он был из тех, кому всегда всего мало, считал свою политическую карьеру отнюдь не законченной. На местном телевидении метал молнии, испускал громы, типа трудился. Между тем у него подрастал сынишка. Кто знает, имелось ли ему до сынки какое-то дело, но время шло, учеба в институте закончилась, и как-то раз поехал сынка с друзьями в соседний край отдохнуть на море и поучаствовал там в драке. Милиция особо разбираться не стала, загребла всех скопом, пробила по базе, которая после стодневного позора стала в некоторых вопросах пересекаться с базой министерства обороны. В общем, перед тем как спровадить парня из околотка пинком под зад, всучили ему повестку. Подпись есть, отметка в базе есть, замять, конечно, можно, но если история всплывет – политической карьере конец. Стодневная – это не обе Кавказские, первые две были банальным распилом бабла, а тут от страны одна треть осталась.

Извечный русский вопрос про «что делать» перед опытным политиканом не стоял. Надо, значит, надо. Но отпускать сынку далеко не хотелось, вдруг еще учудит чего. Отправить его в солдаты, конечно, можно, найти часть, где нет диких горцев и офицеры не бездельники. Однако даже при таких тепличных условиях мало ли что может случиться. И папа нашел гениальное решение. Пусть сынка идет служить, два года офицером, в родном городе. И чтоб солдат у него не было, ну его, это быдло. Здесь и произошел конкретный затык, в Таврополе нет частей, где нет солдат. Как это нет, из его окна вид на училище, там солдат нет, одни курсанты. Кому и сколько он заплатил, за какие ниточки потянул, знали, наверное, только на Дзержинского, и вот майор-ракетчик теперь с этим чудом мучился.

Парень оказался неплохой, не выпендривался, не подличал, папой не стращал, по прошествии полутора лет даже начал постепенно втыкать, что к чему в военной службе. Но для удержания в рамках восьмидесяти молодых охламонов, переживающих гормональный взрыв и при этом запертых в казарме, нужен был человек, повидавший в жизни несколько больше, чем все городские кабаки. А уж про чему-то научить, ну разве только девок клеить и дно стакана рассматривать. Было еще программирование, но оно не по профилю.

Майор уже приготовился взвыть, но, на его счастье, к нему на курс поступал сержант фронтовик. Который среди вчерашних школьников стал что-то типа альфа-самца и успешно тянул все, что на него взваливал начальник курса. Стрельченко Владимир Алексеевич, известный своим бывшим сослуживцам под прозвищем Счастье.

Здесь Игорю пришлось подробно рассказать про Счастье. Служил он под началом Берсенева во взводе противодиверсионной борьбы и вместе с ним попал на фронт. Средств ПВО для прикрытия переднего края у них не было всю войну, и китайские беспилотники летали где хотели. Тогда над позициями роты пролетел один из них. Оператор передал координаты на гаубичную батарею, и через две минуты там все перемешали с землей. На месте командного пункта роты появилось несколько воронок. Из всех, находившихся там, выжил один будущий сержант, которого Берсенев послал туда получить батареи для радиостанций. Парень отделался штанами, порванными на коленке, и прозвищем.

Медаль он получил аналогично, не как все. Его взвод тогда воевал в лесах на северо-востоке от Красноярска. Сплошного фронта там не имелось, кто где находится, понять было решительно невозможно, ни своим, ни китайцам. И вот послали Счастье в ближайшее село в надежде раздобыть, чего пожрать, но парень, выросший в тавропольских степях, малость заплутал в тайге и решил вернуться по собственным следам. Шел, шел, пока на одном из поворотов тропинки не столкнулся нос к носу с таким же китайским пацаном с термосом за плечами. Оба ошалели от неожиданности, так как о наличии поблизости противника даже не подозревали. На спуски своих автоматов они нажали одновременно. Вот тут-то и спасла обоих раздолбаев система комплектования по призыву. Что в России, что в Китае профессиональному офицеру приходится работать с восемнадцатилетними пацанами очень разного уровня сообразительности и отмороженности. Поэтому в первую очередь они вбивают детям правила безопасности при обращении с оружием. Вбивают иногда в прямом смысле. У обоих пацанов это был вбито до уровня рефлекса, патрон в патронник не досылать, автомат на предохранителе. Чего нельзя было сказать о работе с оружием и действиями в бою. Так и стояли пацаны на тропинке, направив друг на друга автоматы и судорожно давя на спуски. Счастье опомнился первым или испугался меньше. Понял, что «калаш» сломался, саданул противника прикладом по башке, отправив того в тяжелейший нокаут. Одним словом – молодец. Задание по поиску еды выполнил и языка захватил. Игорь написал на него представление, и – о чудо! – пацану дали «За отвагу». Естественно, писал он не как оно было, а как надо: «В результате боестолкновения с противником численностью до двух взводов…» – и, главное, не обманул. Просто чуть ошибся во времени. После пленения китайца они прошли по его следам до вражеской позиции. Взяли в ножи секрет, подползли поближе и закидали позицию гранатами, а потом с фланга долбанул Большаков из своего «Корда», короче, нормально сходили, без потерь.

…В общем, хорошо посидели, как и положено, так что утро у Берсенева началось в тринадцать. Но зато комната вела себя прилично, и шкаф не дрался, жить можно. Не спеша сделал гимнастику, приготовил себе обедо-завтрак и пешком поплелся в училищный спортзал. Ближе к вечеру в тренажерку заглянул номинальный начальник, поинтересовался, как насчет побыть ответственным в воскресенье.

Да какие вопросы, конечно, побудет, но, чуть подумав, вопрос все же нашел. Как сделать пропуск на транспорт? По словам Сергеича, проблема выеденного яйца не стоит, в понедельник познакомит его с комендантом, две бумажки, подпись Менга, и можно ставить чудо техники за бассейном.

Таврополь, день до Столкновения

Утром воскресенья Игорю пришлось расплатиться за разгульную неделю. Подъем у курсантов ранний, а по собственному опыту он прекрасно помнил: лучше прийти пораньше, дабы у молодежи не возникало дурных мыслей. А в преддверии переезда в общагу оные обязательно возникнут. Гимнастика, завтрак, затянулся в камуфляж, послал воздушный поцелуй сонной Насте. Подъезд, мотоцикл, ручку газа на себя, пять минут – и ворота родной бурсы.

Дверь в казарму долго не открывалась, понятно, на тумбочке никого, народ уже спит и видит себя на воле. Все правильно, одному начальнику курса сложно совладать с такой бандой, из пиджака помощник аховый. Счастье парень толковый, но интересы офицера ему до одного места, по большому счету он банальный главарь уличной компании. Училище не армия, отношения начальник – подчиненный здесь изначально более либеральные. Правильно это или нет, сложно судить, по крайней мере, система работает и, как показала жизнь, производит на свет более-менее адекватных офицеров. Для мирного времени!