– Это дело надо отметить!
– и Юриг, преисполненный вселенской радости, собрался в поход к холодильнику за второй банкой энергетика.

Но отметить ничего не удалось, дикая боль прорезала грудь. Боль столь сильная и внезапная, что Юриг лишь охнул и повалился на пол, отчаянно хватая воздух разинутым ртом. Воздух, однако, в грудь не хотел заходить совершенно, застревая где-то на входе в лёгкие. Вдруг боль исчезла столь же резко, как и появилась, но лучше от этого не стало, а стало, наверно, даже хуже. Свет перед глазами начал стремительно меркнуть, а сознание быстро и неумолимо вытекать из тела.

– Ап, ап, - хватал подросток воздух, - Ма...

Вот собственно и всё, Юриг умер. Да, Юриг умер, но Юра остался жить.

***

Глава, в которой Юра выясняет, что смерть явление ни фига не романтическое...

***

Холодно, сыро, очень хотелось блевать. Хотя почему хотелось...

– Б-в-е-е-е-е-е. "Воняет... И как же б**** плохо".

Юра попытался встать, но тело, что сначала подчинилось, предательски внезапно потеряло силы и подвело. Голова резко закружилась, и он упал на холодный пол, растянувшись в луже собственной блевотины.

"Мерзость! Липко, я что голый? И почему здесь темно?"

Он попытался подняться ещё раз, но сил в теле не осталось совершенно. И как бы ни было противно лежать в вонючей луже на холодных камнях, сделать с этим молодой человек ничего не мог. А делать тем временем что-то следовало.

"Постойте, где я? Это морг?" - пронеслись в голове страшные мысли.
– Ах да, мне было плохо, сердце заболело. Увезли в больницу, а там что-то напутали. Но мать должна вернуться только в пятницу... Нет чушь, я сплю наверно."

Правда подобные сны Юре никогда не снились. И вообще, сны он видел редко, а виденные всегда были беззвучны словно немое кино. Иногда цветные, но всегда беззвучные.

"Всё такое реальное и блин во сне не может быть так плохо", - простонал про себя он.

– Б-в-е-е-е-е-е, - новая порция блевотины возникла перед носом и, что плохо, покидать носоглотку полностью не пожелала. Отчего лежащий начал немедленно задыхаться, так как сил вытряхнуть из себя остатки не имелось даже в перспективе.

Стало страшно, Юра начал посапывать, побулькивать, дёргаться и неумолимо захлёбываться. Стало так страшно, как не было никогда в жизни, даже тогда, в шестом классе, когда он поздним вечером упал в открытый канализационный люк на отшибе, сломал ногу и просидел в темноте два часа, истошно вопя от боли.

Сейчас было куда страшнее. Воздух в лёгких стремительно терял свои ценные свойства, ведь забитые блевотными массами нос и рот сговорились и решили ещё разок убить непутёвого геймера.

– Fresh?
– раздался из темноты голос. Звучал голос совсем не по-русски.

Кто-то подошёл к лежащему и носком ботинка отодвинул ему нижнюю челюсть, а после сильно пнул ногой в живот.

– Б-в-е-е-е-е-е, - продолжил традицию Юрий. Но, как ни странно, после столь грубой "терапии" дыхание восстановилось.

– Ничего себе поросёночек!
– раздался другой, на этот раз чисто русский голос.

После голос соотечественника добавил что-то непонятное по-английски. На что первый голос посмеиваясь ответил. Сказанное Юра не понял. Впрочем, жалеть о том, что в школе он изучал немецкий и французский сил не было совершенно.

Оба голоса засмеялись, и, что почему-то поразило страдальца, смеялись не злобно, скорее как-то грустно что ли.

– Что там с узкоглазой леди?
– на понятном родном языке спросил второй голос.

– В норме, но без сознанЕя, - с некоторым акцентом, выдающим заокеанского жителя, но вполне понятно, ответил первый голос.
– Тоже НЕВенькая.

– НОВенькая Майк, НОВенькая.

– Ок, кеп, - подтвердил голос, - Володя, а толстячок походу ещё и обделался, - сообщил голос англосакса, который, как оказалось, весьма ловко владел великим и могучим, хотя периодически перевирал ударения и окончания слов.

– Да нет, что ты, - задушевно протянул на это замечание упомянутый Володя, - как он мог! Посмотри на это мускулистое поджарое тело... Наверное это я не удержался, когда принял животом рог Грипеса...

– Ммм, - пробухтел некий Майк, - надеюсь с Кристофером и Наташей всё хорошо, к этому дерьму никогда не привыкнешь, что ты потерял на этот раз?

Послышались шорохи и похлопывания.

– Японская подводная лодка! Я "выронил" весь карцибел и камни ментальной силы.

– Факен... езаменерис товангерс семеркус, экседес... Ест Володя, геменес тавас мартаганас, - перешёл предполагаемый янки на какой-то лично свой вариант английского языка.
– Я говорил, надо было брать пластинчатый доспех!