— Не забивайте себе этим голову. Просто оставьте нас в покое — и все.

— Когда я в прошлый раз задавала вам разные щекотливые вопросы, я сказала Эрролу нечто такое, чего ни при каких условиях не должна была говорить. И мне бы хотелось перед ним за это извиниться.

Джерри с удивлением на нее посмотрел:

— Мать честная! Коп выразил желание извиниться. Интересно, что вам придет в голову в следующий раз? И что такого вы ему тогда сказали?

— Не имеет значения.

— Случайно, не о том, что Алекс болен СПИДом?

— Что-то вроде этого. Это он вам сказал?

Джерри кивнул.

— Если разобраться, — произнес он, перекладывая лежавшие перед ним на подносе плоды авокадо, — ваше вмешательство принесло нашим отношениям определенную пользу. Вынесло кое-какие проблемы на поверхность. Мы тогда решили начать все сначала. И поехали на Рождество в Штаты. Можно сказать, устроили себе нечто вроде второго медового месяца.

— Рада за вас. Надеюсь, это помогло.

— Как-то вы печально это говорите. И вообще в вас бездна пессимизма. Что, был тяжелый день или что-нибудь в этом роде?

— Извините за вторжение. — Кэти слабо ему улыбнулась и повернулась, чтобы идти к выходу.

— Вы это… — сказал Джерри, — выпить не желаете?

— А как же ваш магазин?

— Устрою себе короткий день. Да вы не беспокойтесь. Позже я вернусь и все здесь приберу.

Джерри развязал фартук, после чего они прошли к заднему выходу, где он снял с крючка и надел кожаную куртку в стиле «пилот». Они вышли в холодный весенний день и двинулись по Хай-стрит в сторону «Возрожденного сердца».

Джерри взял два бокала сухого белого вина и поставил их на столик около камина.

— Хотелось бы узнать последние новости по новому убийству в клинике.

— Я уже говорила вам, Джерри, что в этом деле не участвую. Кстати, вы слышали, что полиция выдвинула обвинения против Джеффри Парсонса?

— Нет! Когда это произошло?

— Во вторник. Но газеты об этом сообщили сегодня утром.

Джерри нахмурился:

— Парсонс… Мне казалось, что он и кролика убить не в состоянии.

— Мне тоже так казалось. А вы ведь думали, что Алекса Петроу убил Бимиш-Невилл, не так ли?

— Неужели? — Джерри поправил очки и сделал невинное лицо.

— Конечно, думали. И я так думала.

— Всем нам свойственно ошибаться… Но почему Парсонс это сделал?

Кэти заколебалась.

— Есть версия, что Рози была беременна и что забеременела она от Петроу.

У Джерри от изумления расширились глаза, а рот приоткрылся и стал напоминать букву «о».

— Вот тварь!

— Я бы так о покойной говорить не стала, — сказала Кэти.

— Я не о ней, я о нем! Об этой твари Алексе Петроу! Я знал, что он подонок, но чтобы до такой степени…

Кэти кивнула:

— Да, он, что называется, был ходок.

— Значит, тот факт, что доктор Садистиш-Мазохилл приезжал к нам, чтобы повидаться с Эрролом, уже не имеет значения? Так, что ли, все повернулось? — Джерри закатил глаза и покачал головой. — Боже ты мой, сколько нервов мы бы с Эрролом сберегли, если бы я не разевал почем зря свою хлеборезку!

— Возможно. Между прочим, доктор обвинил Эррола в том, что он снабжал Петроу наркотиком «экстази». Вы знаете об этом?

Джерри замигал.

— К чему вы клоните, Кэти?

— Ни к чему я не клоню. Просто хотела узнать, разговаривали ли наши люди хотя бы раз об этом с Эрролом.

— Нет, не разговаривали. — Джерри пожал плечами. — Господи! Только этого еще не хватало!

— И на этот раз они к вам не приезжали?

Джерри покачал головой.

— Допивайте свое вино, — предложила Кэти, — я возьму вам еще бокал.

Когда она вернулась за стол, Джерри гипнотизировал взглядом пламя, бушевавшее в чреве камина.

— Если хорошенько подумать, то выходит, что я возвел на доктора-садиста напраслину, — сказал он.

— Что вы имеете в виду?

— Как что? Ведь я и впрямь считал его убийцей. И думал, что он использует Эррола в своих грязных махинациях. А между тем это Эррол причинил ему массу неприятностей: завел шашни с Петроу, продавал ему наркотики ну и все такое прочее. Не следовало ему этого делать, особенно по отношению к доктору-садисту.

— Вы это в том смысле, что он был хорошим покупателем?