Люди любят страдать и ломать, монстры же ничего не любят. Люди нежны и хрупки, монстры — недосягаемы. Мир как черное и белое, злое и доброе. Так же мир обманчив. Непредсказуемость — самое страшное. Любовь непредсказуема, как и мир. Возвышая столь губительную силу, мы забываем о столь прекрасных душах людей. Душа чиста даже у самых ужасных людей, ведь она — душа — еще носит ту любовь, доброту, что сокрыта пеленой ненависти.

Этот мир прекрасен? Нет. Он мог стать прекрасным? Нет. Мы видим его прекрасным? Да или нет… Точные ответы заставляют забыть о самом предмете вопроса, ведь уже все известно. Мы забываем нашу реальность, где точность — помеха. Особенность заключается в многогранности ответов. Космос прекрасен из-за его неизвестности, а узнав, что там находится, мы теряем интерес. Все неизвестное и необычное манит, но узнав ответ, просто не обращаешь на это внимание, начиная искать что-то новое. Люди глупы, но необычны. Их души любят и ненавидят, ищут ответы и, решая задачки, в итоге разочаровуются. Она любила его. Она понимала, что это значит, но ничего все равно не знала об этом ответе. Для нее все еще существовала реальность.

***

Сырость и холод: так можно описать это место. Некая атмосфера, что пробирала до дрожи, пахла кровью. И чем-то еще, чем-то знакомым. Но она была не внутри. Только всматривалась в темноту, не решаясь перешагнуть свою гордость и спуститься вниз. Она еще что-то подумала о внутреннем виде. Там, должно быть, множество гнилых трупов детей. Может и взрослых. Она, действуя на автомате, скользнула вниз. Но когда приземлилась, то перед собой увидела красный бубончик на фоне грязно-белой ткани. Однако руки, что ее сжали сильнее, явно узнали гостью. Послышался противный смешок. К черту все, ее раскрыли, не успев она и понять, где находиться.

— Ты же не он? — ее голос как всегда был хриплым, но сейчас он был чуть дрожащий.

— Теоретически, не «он», — чуть подумав, ответил клоун. — А вообще, у меня к тебе вопрос: ты часом колодец не попутала?

— Сорян, — она вся сжалась, стараясь занимать как можно меньше места. Она прекрасно понимала, что этот чудак мог сделать, держа ее тело. Ее мертвое несуществующее тело.

И они застыли. Ни она, ни он не спешили что-то делать. Было неловко и непривычно. Самара почувствовала, как его левая рука сжала ее немного сильнее. Послышался хруст.

— Кажется, ты мне ребро сломал, — как-то слегка скривившись, произнесла она с досадой. Он так легко ее ломал.

— Прошу прощения, что только одно, — в его голосе послышалась нотка тревоги, почти незаметная. Что она с ним делает? Зачем?

Вновь тишина. Пеннивайз не выдержал и сделал шаг. Еще один и еще, еще… Такая хрупкая, что почти не ощущается. Синеватая кожа выделяется в полутемном пространстве, а грязное платье светится белизной, но черных волос не видно. Только чувствует их мокрое прикосновение. Как странно. Как необычно.

Неуклюжая надежда сдавливает мысли, а невозможность двинуться сковывает тело. Он о чем-то думает, как будто это очень важно. Девушка начала искать пути отступления, которых нет. И кто просил ее лезть сюда? Глупость эта была единственной ошибкой в ее жизни. Она ни разу не чувствовала муки совести, раскаяния в содеянном. Все, что она делала, оправдывалось. Сейчас же она корила себя за необдуманные, импульсивные решения. Какого черта избегает его? Почему боится? Лезет к нему? Почему подольше хочет побыть на его руках? Ощущение бесконечной привязанности к нему и отвращения к себе захватили девушку. Это все было странно и неправильно. Все-таки не так должно быть.

Тело духа покрывали мурашки (это вовсе нелогично!) и клоун поспешил обнять ее сильнее. Наверное, успокаивал, но взамен получил лишь недоверчивый, испытующий взгляд, в котором был колючий страх и враждебность. Однако за этим он смог уловить растерянность. Сжав кулаки на груди, и осматриваясь вокруг, она придумывала, как выбраться из ловушки невредимой. Пеннивайз ухмыльнулся.

— Как обстановка? — как бы невзначай спросил он. Ответа не последовало. — До этого ты была разговорчивее…

— Что нужно? — тихо спросила Самара.

— О, лишь компания на этот холодный вечер! — уже более оживленно произнес клоун.

— Ты… — голос срывается, — сожрешь меня?

— Не пойми неправильно, не интересуюсь трупами, — он хмурится, а потом переводит взгляд на девушку.

— Тогда могу идти?

— — Ты не труп ве… ох, точно, — он рассеянно дернулся, — но пока ты можешь говорить, то мы будем часто видеться. — И Самара тут же закрыла рот руками, чтобы случайно чего не сказать.

Они опять замолчали. Теперь тишина была более спокойной. Пеннивайз задумчиво шел, а она смотрела на клоуна. Его действия были неожиданными, странными и нелогичными. Буквально врага в логово свое тянет, что за глупость!

Они вышли в более просторное помещение. Тут было больше мусора, но меньше воды. А еще дезориентирующе темно. И, к несчастью, Самара была нечувствительна. Ее тело мертво и никакие касания этого не изменят. Однако его руки девушка чувствовала слишком хорошо. По шуму, которые издавал клоун, Самара поняла, что они прошли где-то до середины зала и остановились.