– ...Так вы говорите, с безопасностью у нас все в порядке?.. Ну-ну... Вы-то, конечно, не специалист, но тут я с сами соглашусь: мы в эту безопасность столько вложили - не счесть. Потому я и говорю: саботаж.

– А если не саботаж? То есть, если непрямой саботаж?
– Фигаро наполнил маленькие хрустальные рюмки и отрезал себе кусок мяса.
– Вы знаете, что у вас цеховые в стельку пьяные по цехам шатаются? Вполне могли наворотить...

– Могли, могли. Да только понимаю я, к чему вы клоните: споил их какой-нибудь самогонщик; отсюда и все беды пошли. Не пойдет, Фигаро. Я всех фабричных самогонщиков знаю, они у меня вот где!
– Матье показал следователю сжатый кулак.
– Да и не найдете вы среди наших дурака - цеховых спаивать. Самому же прилетит, не обрадуешься.

– Среди своих - да. А чужие?

Администратор немного подумал.

– Не, - покачал он головой, - ерунда. Это, конечно, нехорошо будет, да только такое горе - не беда. Цеховые, когда в запое, не столько вредят, сколько просто не помогают. Так мы на них и не полагаемся давно - своих ремонтников хватает.

– Но с ними сподручнее.

– Да. С ними сподручнее.

Они чокнулись, выпили и на минуту в кабинете повисла тишина, перемежающаяся лишь сосредоточенным чавканьем: ветчина была что надо.

– И все-таки есть вещи, которые не дают мне покоя.
– Следователь выбил пепел из трубки в жестяную пепельницу, и потянулся за кисетом. Меня вот что удивило: цеховой просил у меня денег. Понимаете? Денег на выпивку, а не просто стакан водки. Где, черт возьми, он собрался их тратить?! У вас что, работает разливочная для Других?

– Да, это странно.
– Матье покачал головой.
– Но вполне объяснимо: цеховые ведь довольно смышленые создания. Не исключено, что кто-то из них додумался купить водки у самогонщика. Мало ли - нашел где-нибудь монету-другую... Я с этими жлобами завтра пообщаюсь, может и узнаю что интересное.

– Уж сделайте милость!.. Мне эти цеховые почему-то не дают покоя; засели как заноза в темечке...
– посетовал следователь.

– Это потому что вы из ДДД. Вы когда слышите - "Другие", так сразу напрягаетесь: какие такие? Что натворили? Чисто доктора, что в каждом чохе видят запущенный случай пневмонии, хотя там и простудой не пахло. Цеховые - пустое: они как расшалившиеся домовые. На такой случай Департамент не нужен, там каждая сельская кумушка знает, что делать: дунуть, плюнуть, заговор прошептать и домовой сразу шелковый делается.

– Так-то оно так...
– следователь щелкнул пальцами и к потолку поплыли клубы сизого табачного дыма.
– Но тут какая штука...
– Он немного подумал, а потом рассказал администратору про обнаруженный им в цеху странный алтарь.

Матье спокойно выслушал, кивнул и снова наполнил рюмки.

– Я такие видел. Уже давно и не один раз.

– И вас ничего не смутило?
– Фигаро удивился.
– Это же самый настоящий случай необъяснимой пассивной ворожбы.

– Опять.
– Матье засмеялся.
– Вот уж точно - солдата видно по выправке! Фигаро, поверьте, - как только вы начнете во всем винить колдовские силы, вам даже в коровьей лепешке станут мерещиться тайные руны. Вы начнете дергаться. А это не добавляет объективности, скорее, наоборот.

– Ну, может быть. Но алтарчик-то, действительно, странный.

– Фабричное мифотворчество.
– администратор махнул рукой.
– Вы же знаете, как оно бывает: мастер Брюк неделю ходил на службу в зеленых носках и заметил, что начальство ни разу не вызвало его на ковер для учинения разносу. Поэтому мастер Брюк делает вывод, что зеленые носки спасают от начальственного выговора. Он делится этим наблюдением с коллегой, тот - со своим коллегой и вот уже весь отдел ходит в зеленых носках. Потом кого-нибудь из них таки вызывают в кабинет и учиняют расправу за какую-нибудь мелкую провинность. Но сделают ли все эти Брюки вывод, что зеленые носки не работают? Конечно нет! Окажется что носки действуют только в том случае, если они из шерсти черной овцы. Потом - что носки, помимо всего прочего, должны сушиться после стирки только в лунном свете. И так далее. Что мы получим в итоге?

– Ритуал, - следователь пыхнул трубкой. Он сосредоточенно хмурился, глядя в стену перед собой и то и дело тер нос ладонью. Фигаро думал.

– Вот именно. А что такое ритуал как он есть? Это устремление множественных умов к одному знаменателю с целью получения определенного результата, где точкой концентрации служит некий общий образ, в нашем случае - зеленые носки. И вот когда этот образ становится, по выражению метафизиков, "максимально утвержденным": зеленые носки из шерсти черной овцы, выстиранные в колодезной воде и высушенные потом в свете полной луны, когда все эти умы, наконец, входят в резонанс, тогда эфир откликается и зеленые носки действительно начинают защищать от выговора начальства. Это, своего рода, коллективный договор.

– Азы метафизики.
– Фигаро кивнул.
– Это один из принципов, лежащий в основе классической школы колдовства. Однако же работа с эфирными константами вне стен Академии запрещена.

– Ну и что? Фигаро, я вас умоляю - по мелочам это происходит сплошь и рядом. И этот ваш "алтарь нового типа": ну придумали рабочие способ повлиять на цеховых - чтоб не вредили. Может, они их так от пьянства заговаривают.

– Пока не получается.
– проворчал Фигаро, протягивая руку за стопкой.
– Интересно, мерил ли кто-нибудь асинхронные колебания при создании нового ритуала? Там, по уму, "мерило" как раз и должно зашкаливать, это ж, практически, монтирование в эфир нового заклятья... Ну, за науку.